Размер шрифта
-
+

Лилии полевые. Серебряный крестик. Первые христиане - стр. 30

– Ну, Лия, теперь и наша очередь!

– Буду молиться и за тебя, и за Него, – кратко проговорила девушка.

Рувим поцеловал сестру, взял с собой слугу Завулона, ровесника себе, и шепнул несколько слов привратнику. А через минуту юноши, закутанные в плащи и имея под ними на всякий случай по мечу, скользнули от калитки Аминадава и исчезли в холодной Иерусалимской ночи. Все мысли, все стремления Рувима сводились к одному: как можно скорее достичь Гефсимании и довести задуманное дело до благоприятного конца. Занятый всецело подобными соображениями, он шагал настолько быстро, что Завулону стоило некоторых усилий, чтобы не отстать от своего господина.

Вдруг недалеко от них где-то впереди раздался страшно-пронзительный и полный ужаса крик. Рувим мгновенно остановился и крепко схватил Завулона за руку.

– Кажется, на кого-то напали! – испуганно вскричал он. – Поспешим скорее! Быть может, наша помощь будет вовремя.

Юноши побежали вперед и, миновав одну извилину улицы, увидели как два человека, склонившись над кем-то лежащим, снимали с него верхнюю одежду.

– Прочь, негодяи! – вскричал Рувим, выхватывая из-под плаща свой меч.

Грабители, услышав шум шагов и громкий голос, быстро поднялись на ноги и скрылись в глухом переулке.

Рувим подбежал к лежащему, который находился в состоянии глубокого обморока.

– Да это ведь фарисей Наасон! – вскричал юноша, встав на колени и вглядевшись в распростертого человека, который лежал без движения, без стона.

Действительно, это был фарисей Наасон, который нередко посещал их дом, считаясь другом Аминадава.

– Ну что же делать? Что же делать? – с отчаянием произнес Рувим. – Оставить его здесь невозможно, а с другой стороны, мы, пожалуй, и опоздаем!

Рувим переживал ужасную минуту. Его доброе сердце не допускало мысли оставить уважаемого фарисея в таком положении, но через это мог рухнуть его план. Медлить же и раздумывать было некогда, нужно было на что-нибудь решиться.

– Завулон, – сказал наконец Рувим, – дом Наасона отсюда недалеко. Иди скорей туда и извести обо всем. Пусть слуги подберут господина. Скажи, что он лежит недалеко от дома саддукея Иерахмеила. Поспеши, каждая минута промедления может погубить все дело!

– Будь спокоен, господин, я сделаю все, как ты говоришь! – ответил Завулон и, повернувшись, быстро побежал по улице.

– Неужели мы опоздаем! – шептал Рувим. – Нет, да не будет этого! Я должен выполнить то, что задумал. Дом Каиафы, по счастью, не близко, к тому же они должны идти только по этому пути.

Рувим заметно волновался, и каждая минута ему казалась за целую вечность. Закутавшись в плащ, он напряженно смотрел в ту сторону, куда ушел Завулон.

Нетерпение и страх за исход задуманного им дела все более и более усиливались. Легко поэтому понять то чувство живейшего облегчения, когда из-за угла стремительно выскочил, запыхавшись, Завулон.

– Все… Все… Сказал, – прерывающимся голосом проговорил он, подбегая к Рувиму. – Сюда сейчас придут…

– Хорошо, теперь и мы… скорее, вперед! Поспешим! – вскрикнул Рувим, едва выслушав это, и быстро зашагал далее.

Наконец, они очутились за городом. Перед ними был глубокий овраг, на дне которого, по случаю весеннего времени, шумел и бурлил Кедронский поток.

Юноши быстро спустились по оврагу и перешли небольшой мостик, перекинутый через поток. До ворот Гефсимании теперь оставалось всего несколько шагов.

Страница 30