Она предназначена Графу - стр. 16
— Мам…
— Все, Лис, я устала, ты иди домой, я хочу поспать.
— Мам.
— Иди, Лиса, — произносит тихо, закрывает глаза и отворачивается, давая понять, что разговор окончен.
Сжимаю кулаки, стискиваю зубы, чтобы не закричать от собственного бессилия. Ну как. Ну почему она не хочет бороться за свою жизнь? Ей ведь только нужно захотеть жить.
Мама больше ничего не говорит, глаза по-прежнему закрыты и мнее ничего не остается, как выполнить ее пожелание. Поднимаюсь, пообещав мысленно, что мы обязательно продолжим этот разговор и выхожу из палаты. Погруженная в собственные переживания, не замечаю идущего на встречу лечащего врача мамы и, конечно, грубо на него налетаю.
— Простите, — произношу прежде, чем осознаю, с кем столкнулась.
— Здравствуйте, Василиса Владимировна, хорошо, что я вас встретил, — торопливо говорит седовласый, пожилой мужчина. Нахмуренные брови и опечаленный вид не предвещают ничего хорошего. Он даже еще ничего не говорит, а я уже понимаю, что сейчас он сообщит мне об очередном ухудшении состояния мамы.
— Ей становится хуже? — спрашиваю, уже зная ответ на вопрос.
— Видите ли в чем дело, Василиса, в прошлый раз мы удалили опухоль, к сожалению, это только на время отдалило процесс. Консервативное лечение, как я уже говорил, нецелесообразно, состояние вашей мамы ухудшается. Я настаиваю на повторной операции, мы можем провести ее у нас, но лучше, если все-таки вы свяжетесь с клиникой, которую я вам советовал. У них колоссальный опыт и…
— Я вас поняла, я свяжусь с ними в ближайшее время. Простите, мне нужно идти.
Понимаю, что поступаю невежливо и, по-хорошему, нужно расспросить его подробнее, узнать, сколько у меня есть времени, каковы прогнозы, задать кучу правильных вопросов, которые, почему-то, сейчас повылетали из головы, но вместо этого я просто обхожу мужчину и бреду по длинному коридору к выходу. Время. У меня больше нет времени. И денег нет. Той смешной суммы, что мне удалось скопить явно не хватит на операцию, последующую терапию и реабилитацию в частной столичной клинике. А государственные…у них своих столичных пациентов хватает, найти бы для всех место. Выхожу из здания, поднимая глаза на затянувшееся тучами серое небо и в очередной раз не могу сдержать слезы. В голове хаотично летают мысли, вопросы, ответы. Но нет ни одного правильного. Подхожу к обветшалой, видавшей лучшие дни лавочке, и падаю на нее обессилено. И думаю, думаю, думаю, прокручивая в голове варианты. Ругаю себя за глупую принципиальность. Может не была бы такой гордой, глядишь, уже бы набрала нужную сумму, а то и…
А потом в голову приходит совершенно абсурдная идея. Я зареклась просить у тех, кто всегда нас ненавидел. Но сейчас, когда на кону стоит жизнь мамы, я готова умолять их о помощи. Потому что нет у меня выбора, кроме как сейчас идти на поклон к семье отца и просить их спасти мою маму.
Подрываюсь с места, ноги сами несут меня в сторону остановки и уже через полчаса я стою в центре города, напротив высокого здания, в котором находится офис, когда-то принадлежавший моему отцу, а теперь…теперь он принадлежит этим гиенам, к которым я обещала себе не обращаться, и сейчас нарушаю данное самой себе слово.
В здание мне просто так войти, естественно, не позволяют. Останавливают у входа, а потом пристально следят, пока набирают номер нужной приемной. А я только сейчас понимаю, каким глупым и опрометчивым был мой порыв. Здесь меня никто не ждет и нужно было ловить дядьку вечером, у дома. Моего бывшего дома, который теперь принадлежит брату отца.