Мертвые кости, живая душа - стр. 2
– Но, Святенький Томочка, – у Мойры разом ослабели ноги, и она упала на колени, глядя на бесстрастный посеребренный лик Святого снизу вверх. Дед говорил, они всей деревней тогда, четыре десятка лет назад, собирали деньги на богатое убранство для своего нового Святого. – Я даже дороги не знаю туда!
“Торный тракт выведет. Все они в город ведут. Ступай прочь, нет тебе места в Пречистом и в семье, в памяти Святых нашей земли, пока не искуплен твой грех. Ступай прочь, бо больше не вижу тебя, не слышу тебя, не знаю тебя.”
Это было настоящее проклятье. Мойра знала, что Святые иногда проклинают людей, истогают их из родной земли, запрещают им в ней лежать, ходить по ней, но никогда не думала, что такое когда-то случится с ней. Это казалось очень далеким, очень страшным, предназначенным для самых жутких из всех преступников, которых запрещено класть в землю для очищения, а теперь это она сама – грешная из грешных, проклятая, которой не будет покоя, пока вина не будет искуплена.
В деревне новости разносятся быстро: на одном конце чихнут, на другом говорят “будь здоров”. Когда Мойра шла от дома старейшин, люди, односельчане выходили из домов и смотрели на нее, молча, не решаясь говорить, и детей придерживали, чтоб не смели к ней подходить. Словно в один миг она стала чумной, заразной. Из всех них только Лантара, мать Альдо, шагнула было к Мойре, но старый Ормо придержал жену за плечи, и только тяжелым взглядом вскользь мазнул по еле бредущей по улице девушке.
Старый Ормо поздно женился, и детей у него успело народится только двое, а теперь вот и вовсе только одна дочь и осталась. Ведь говорили ему, нельзя так, надо, чтоб пять, или шесть, мало ли что? Но уж что теперь. Как есть, так и есть, хоть и неладно вышло.
Всю жизнь, с самой юности, Ормо был солдатом в армии лорда Кронде, и прошел с ним долгий путь до дальних чужих стран со Святым Маршем. Тридцать лет провел он вдали от родины, и оттуда, из неведомых земель, и привез свою Лантару.
Конечно, звали ее тогда иначе, другие имена в той стране и другие люди, и обычаи другие. Когда Ормо приехал с ней, она долго дичилась всего, и особенно боялась и сторонилась Святых. Что и говорить, она из диких людей – не чтят там, на ее родной земле, своих мертвых, и не поклоняются Святым, а каких-то ложных демонов только и почитают, от того и объявил Император Святой Марш против них.
Долго тогда, двадцать лет назад, решали Святые, как быть с хорошенький, но такой чуждой пленницей, не хотели принимать ее в деревню, как свою. Но Ормо упрямый – добился своего. Томо, Ляшко, Дягло и Бово все вместе святовали пленницу, опускали в землю, хоть и кричала она и отбивалась, и нарекли ей имя, как младенцу, приняли ее как свою, и с Ормо на следующий же день и поженили. Только самый старший, Святой Лоуно, во всем этом не участвовал – но да он и устал уже тогда от мира так, что на следующий год и ушел в Город, к Святому Престолу, чтобы навсегда влить свой голос в хор Святых.
А теперь той же дорогой пройдет Мойра, но с другой целью.
Пройдет ли, или по дороге сгинет? Скорее, сгинет, проклятая, лишенная приюта и после смерти.
И отец, и дед, и мачеха – никто ни слова Мойре не сказал. Мачеха сунула ей котомку, уже собранную, готовую. Никого из братьев и сестер не пустили к ней, и меньшую оттащили от окна, откуда она пыталась ей помахать. Из рода исторгнутая вон, вот так-то. А все из-за чего?..