Культурология. Дайджест №3 / 2015 - стр. 25
Законодательные меры, направленные против изографов-староверов, были достаточно широки. Уже в 1668 г. было введено правило, согласно которому без специального разрешения иконы писать запрещалось. При Петре I иконописцев впервые обязали ставить на иконе подпись. При Николае I староверам было запрещено вступать в цеха иконописцев.
На фоне неоправданных репрессий против староверов в целом предельной суровостью отличались правительственные меры против так называемой «безпоповщинской секты, особенно вредной по распространению ереси». В таких условиях иконники-беспоповцы могли работать не просто неофициально, а только с соблюдением строжайшей секретности.
Коренной перелом произошел в 1771 г. с появлением в Москве, благодаря трудам Ильи Алексеевича Ковылина, крупнейшего общероссийского центра старообрядцев-федосеевцев Преображенского кладбища, что было также связано и с временным послаблением политики властей в отношении староверов в 60–70‐е годы XVIII в. Основатель федосеевского центра И.А. Ковылин (1731–1809) сумел добиться самостоятельности для московской общины, и в 1809 г. кладбище получило свой устав и стало именоваться Преображенским богаделенным домом (ПБД). При нем были созданы меднолитейные и иконописные мастерские, а в начале ХХ в. организована типография.
За 38 лет своего правления И.А. Ковылин создал небывалый по размаху влияния общероссийский федосеевский центр.
К нему приезжали староверы со всех губерний с различного рода просьбами. Ковылин обещал им всякую помощь, даже материальными средствами кладбища, что действительно исполнял на самом деле. Таким образом кладбище сделалось средоточием не только московских, но и всех иногородних федосеевских общин.
Продажа иногородним федосеевцам книг, рукописей и икон, созданных мастерами ПБД, составляла одну из важнейших статей доходов федосеевского центра.
После смерти И.А. Ковылина в ПБД проживали более 1500 человек обоего пола и до 10 тыс. прихожан было в одной только Москве. Несмотря на кончину основателя, влияние московской федосеевской общины оставалось колоссальным. В XIX в. Преображенское кладбище стало духовно-административным центром всего федосеевского согласия. Здесь проходили федосеевские соборы 1810, 1814, 1816, 1817 и последующих годов, отсюда распространялись письменные обращения «ко всем христианам». По-прежнему федосеевские наставники, воспитанные в ПБД, разъезжались по общинам во всех концах России.
Очевидно, что при крупнейшем федосеевском центре России должны были работать либо централизованные иконописные мастерские, либо большое число иконописцев, трудившихся «надомно». На их существование указывает, в первую очередь, наличие многочисленных московских моленных: их у московских федосеевцев в середине XIX в. было около ста.
Однако не только наличие большого числа моленных и связи с общинами по всей России указывают на существование при ПБД иконописных мастерских. Еще одним доводом является необходимость в «правильных» иконах, выполненных в соответствии со всеми конфессиональными требованиями. Характерное для староверов-беспоповцев обостренное ощущение «безблагодатности мира» и «пришествия последних времен» обусловило их конфессиональные особенности: более строгие правила повседневной и религиозной жизни, более жесткие требования к культовым предметам (примером может быть полемика о «пилатовском титле»).