Их новенькая - стр. 17
— Ты предлагал мне пожить некоторое время у тебя, когда я вернусь из тура, пап, — облокачивается он на стол, подпирая подбородок пальцами. — Всё ещё хочешь этого?
Я во все глаза смотрю на Роберта: он предложил ему такое? Как он мог? Зачем?!
— Конечно, Ник, мы с Вики будем очень рады тебе, — кивает он и протягивает руки к ним обоим, чтобы сжать пальцами локать одного и ладонь другой.
Мы с Вики...
Впрочем, всё верно.
Ник, усмехнувшись, отводит от меня свой хищный взгляд и говорит отцу:
— Только договоримся сразу. Я не отчитываюсь о том, где провожу своё свободное время, прихожу домой тогда, когда прихожу, и не слушаю лекций, если это происходит слишком поздно по вашим старческим меркам. Устроит?
— С матерью у тебя те же договорённости? — сужает глаза Роб.
— Ну если ты против... — дёргает Ник одним плечом, явно манипулируя своим отцом.
Что срабатывает, к слову сказать.
— Не против, — спешит убедить сына Роберт, — если ты пообещаешь вовремя посещать уроки, не пропускать тренировки и вести себя достойно, как в доме, так и вне его стен.
— Окей. Сообщи матери сам. — Ник встаёт из-за стола: — Спасибо за ужин, всё было вкусно. Пойду, проведаю свою комнату.
— Свежее бельё в шкафу! — предупреждает его в спину Вики и осторожно улыбается Роберту: — Это... это хорошая новость, верно?
— Если честно, я считал, что он примет мою новую семью в штыки... Переживал из-за этого. Мы с ним... Мы были своего рода двумя холостяками, — нервно смеётся Роб, сильнее стискивая пальцы Вики. — Он любил здесь бывать, чтобы отдохнуть от новой семьи матери, понимаешь? Я думал...
— Всё в порядке, Роб, — нежно улыбается ему Вики и тянется ко мне свободной рукой, чтобы тоже взять меня за руку. — Мы с Аней тебя понимаем, и готовы сделать всё возможное, чтобы твоему сыну было с нами комфортно.
Лгунья. Ей же не понравились условия Ника, но ради счастья Роберта она готова наступить себе на горло. Хорошо, что мне это делать не обязательно.
— Я тоже пойду к себе, — осторожно выдёргиваю я свою руку из руки сестры и встаю. — Спасибо за ужин.
Я совершенно не знаю, как относится к тому, что происходит. Зачем Он остался в этом доме? Что задумал? Почему был так приторно вежлив за ужином и строил из себя того человека, которым явно не является? Что в голове у этого парня?!
Подобие ответов я получаю почти сразу, как только, преодолев лестницу, открываю дверь в свою комнату и вижу у полки со своими любимыми фарфоровыми куклами его.
Какого...
— Проходи, Новенькая. Не стесняйся.
В голосе столько наглости и насмешки, что я не сразу нахожу, что сказать, а Ник тут же отворачивается и берёт одну из кукол в руки.
— Что ты делаешь в моей комнате?
— В твоей? — усмехается он. — Дверь закрой. Разговор есть.
— Поставь, пожалуйста, куклу на место, — прошу я, сжимая зубы.
И он делает это. Притворно роняет куклу, от чего моё сердце испуганно сжимается, а сама я громко втягиваю воздух. Потому что каждая из пяти малышек мне безумно дорога. Ведь в детстве кукол у меня не было.
Ник коротко смеётся, но в тёмных глазах нет места веселью. Сплошная жестокость, не терпящая неподчинения.
— Дверь, — холодно напоминает он.
Я делаю глубокий, успокаивающий вдох и закрываю дверь.
Он только что нашёл моё слабое место, и теперь намерен мной манипулировать.