Бастард рода Неллеров. Книга 7 - стр. 19
Убивать мне приходилось не раз, но это всегда происходило либо с расстояния, либо в горячке схватки, а чтобы вот так вот подползти к ничего не ожидающему человеку, плохого мне вроде бы не сделавшему, и хладнокровно его прирезать, к такому надо себя принудить. Эрик меня отлично понимает, смотрю. Потому и не торопит.
Караульные разбойники ничего, кроме брезгливой жалости, не вызывали, никакого опасения. Думаю, если бы третий не захотел есть, дрых бы сейчас рядом со своими товарищами. Дисциплина у вчерашних крепостных и рабов совсем отсутствует. А чего я ждал? Тут и в регулярном войске лишь страхом жестоких наказаний добиваются соблюдения хотя бы элементарных правил. Нет, есть, конечно, отборные части вроде гвардии или егерей, а вот большинство пехотных полков порядком не блещет.
Я что, специально отвлекаюсь на посторонние мысли? Похоже, да, так и есть. Нет уж, сомнения в сторону! Начинаю работу. Плавно, очень плавно, тенью поднимаюсь на полусогнутые ноги и делаю из кустов медленные шаги к оврагу. В затылок своей первой жертве стараюсь не смотреть. Эрик говорит, люди чувствуют направленные на себя взгляды. Я в это не верю, но вроде и в моём родном мире существовало такое поверье. Правда или нет, не сейчас выяснять.
Бодрствующий разбойник что-то мычал себе под нос. Разговаривал или напевал, не разобрать. Я весь напряжён, как струна, на всякий случай начинаю плести заклинание обездвиживания. Не понадобится – так хоть успокаивает и отвлекает от чрезмерной тревожности. Молодец я, и мой наставник Ромм молодец, мы оба с ним молодцы. Он меня научил, а я освоил бесшумное подкрадывание. Так, я на месте, замер с кинжалом в руке за спиной часового. Заклинание, разумеется, развеялось, не успев сформироваться. И ладно, раз решил обойтись без магии, значит, без магии.
Дальше всё по диверсионной науке – хлопнул бандита по плечу, а когда тот вздрогнул, одновременно всадил ему кинжал под левую лопатку по самую рукоять, зажав левой ему рот и не давая кричать или вырваться. Пару раз дёрнувшись, часовой, щуплый мужичок, успокоился. Ух, а воняет-то от него, как от скунса.
Чувствую накатившую тошноту и какую-то неприязнь к самому себе. Вот меня раскачивает, от гордыни до самоуничижения. Как там поучал бывший наёмный убийца? Это просто работа, милорд. Да, Степан Николаевич, это просто работа. И всё же на миг испытал жалость к своей жертве. Уф, прошло быстро.
Мой соратник, пока я мучился переживаниями, оказался уже возле меня, показал на ближайшего из пары оставшихся разбойников и скользнул к тому, кто лежал чуть дальше. Да, на первом мною убитом дело не заканчивается, шагаю к мирно спящему горе-караульному. И тут я промахнулся, в прямом и переносном смысле. Бросил взгляд, как ловко лейтенант расправился со своим, и пропустил момент, когда моя цель начала ворочаться. Из-за этого вместо рта я зажал караульному подбородок и полоснул ему лезвием не по гортани, а чуть ниже, разбойник остался жив, хотя кровь обильно хлынула ему на грудь.
Он молча, лишь с рыком, схватил меня одной рукой за кисть, державшую кинжал, другой за горло, да как сильно, будто я не вспорол ему нижнюю часть шеи, и резко перевернулся вместе со мной, оказавшись наверху и заливая мою куртку кровью.
Этот мужик не чета первому, здоровый, но такой же вонючий. Сочетание силы в его сжимавшихся на моём кадыке пальцев и душащая вонь сто лет немытого тела оказали деморализующее действие, и я, плохо соображая, попытался ударить его коленом по гениталиям, не сообразив, что достать могу только до живота, а этому бугаю такие удары нипочём. А вот его действия оказались более успешными. Думаю, он успел бы придушить своего юного врага раньше, чем сам истёк бы кровью. Проверить предположение, к счастью, не пришлось. Бывший наёмный убийца легко прибил мужика уколом в спину и отшвырнул его от меня в сторону.