Женихи для герцогини - стр. 3
- Посмотри на меня. Нет, в глаза. Так… Дожили… Поздравляю, Костя, нашей с тобой красавице сегодня удалось пережить первую личную драму. Вырос ребенок, а мы и не заметили.
Вика привычно покраснела от язвительного тона родительницы, отец, тоже стоявший в прихожей, хмыкнул:
- Жить будет?
- После резанья подушек? Да куда она денется. Как думаешь, может, погулять ее отправить? Мир посмотреть…
- Адочка, ты вот сейчас серьезно? – Почему-то изумился супруг. - А как же твои клятвы?
- Серьезней некуда. Проветрится, отвлечется, забудет своего несдержанного на передок хахаля. А клятвы. Пусть хоть одна дура попробует ткнуть меня в них. Ну, чего стоишь? Нагнись, дылда. Выше матери стала. Я уже и не дотянусь.
Ничего не понимая в странном разговоре взрослых, Вика привычно подчинилась. Женщина критически оглядела свою дочь, словно план какой-то в мыслях составила и теперь пыталась понять, подходит ли чадо под реализацию ее замыслов, затем задумчиво хмыкнула, достала из кармана домашнего потертого цветистого халата какую-то вещицу (что именно – Вика разглядеть не успела), примерилась и приклеила ее во впадинку под горлом родного ребенка. Сразу же начало печь, не сильно, но довольно-таки неприятно. Все еще удивленная странным поведением родительницы, девушка подняла было руку, чтобы почесать незаслуженно пострадавшее место. Неожиданно сильно закружилась голова, и словно сквозь сон Вика услышала насмешливый голос матери:
- Хорошо тебе отдохнуть, милая.
- Эй, деваха! Эй, ты что это, окочуриться здесь решила, что ли? Ты это, вставай давай, слышишь? Мало ли что случится, а Ники потом виноват будет. – Кто-то довольно невежливо тряс девушку за плечо. Открыв глаза, Вика удивленно уставилась на высокого, толстого, небритого мужчину в соломенной шляпе и рабочем костюме «под джинс» серого цвета, хмуро, в упор разглядывавшего ее.
- О! Проснулась. Ты кто такая, девка, будешь? Откель появилась? – Тряски больше не было. Наоборот, девушку поставили на ноги и чуть придерживали под спину, не давая упасть. Что происходит? Где она? И почему одна? Куда подевались родители? Хотя… Что там мать говорила, прежде чем Вика отключилась? «Хорошо тебе отдохнуть, милая?» Это что, отдых такой?
- Эй, ты мне слышишь? Чья ты, спрашиваю? Зовут как?
- Вика… Виктория… Чья… Не знаю, своя собственная…
Что она несет…
Ее собеседник ухмыльнулся:
- Лет-то тебе сколько, своя собственная?
- Двадцать…
Недоверчивое хмыканье.
- Что-то ты заливаешь, Вика-Виктория. В твои годы девки по лесу сами не шастают, приключений себе не ищут. Как тебя мамка твоя сюда отпустила-то?
- Понятия не имею, - честно ответила все еще немного оглушенная всем случившимся девушка. - Вот у нее и спросите.
- Да и спрошу. Величать-то ее как?
- Ада. А отца – Константин.
Что? Что она не так сказала? Мужчина вздрогнул и шарахнулся от нее, словно от зачумленной, Вика, лишившись единственной поддержки, чуть не упала туда же, откуда ее только что подняли, и с изумлением наблюдала, как меняется цвет на лице у ее «спасителя»: от здорового розового оттенка резко переходит в ярко-голубой, если не синий. Как у висельника. Что за… В чем дело?