Йагиня. Тайный Дар - стр. 85
Не окстишься – говорят ему Дивьи Люди, беда весь твой род ждет. По судьбе тебе положено черствость сердца преодолеть, или за грехи твои потомки расплачиваться будут. Да только не расплатятся никогда.
На это граф своим людям команду дал – мол, отдаю их всех в ваши руки. Да только двинуться на Дивьих Людей из всех только один лишь стражник посмел – и шаг сделавши, окаменел.
А зеленоглазая та баба, значит, тетиву лука натянула и в самое сердце графа прицелилась. И глаза ее вмиг побелели, от гнева, ведомо.
Наверно, какая боевая магичка то была, или Охотница, жрица Деваны. Но не успела стрела его поразить, как обернулся старый граф оленем, и вся свора борзых за ним умчалась. Загнали, в общем, они его.
А стрелу ту так и не нашли потом, - подвела итог Агриппина. - В тот же день все Природные маги – а нас пятеро здесь жило – графство и покинули. Только я вот осталась. Графиньюшка-то покойная, бабка нынешнего графа, чижолая* была.
(*Чижолая – тяжелая, в тягости, беременная (старорусский))
- Вот и умолила меня остаться. Пожалела я ее. Осталась. Да только много тогда кто ушел с проклятой земли. А в том, что она проклята, ни у кого тогда сомнений не возникло.
М-да, поучительная история. Однако при чем же здесь сирин? Я недоуменно посмотрела на Природную магиню, да и что же это за сирин такой, который жизнь из людей вытягивает?
- Сирин непростой, - согласилась Агриппина, - Да только присказку перед сказкой необходимо было поведать, чтобы поняли, откуда здесь такой особый сирин выискался.
Род графьев Менферских оказался проклятым, как и их земли.
Отец нашего хозяина отличался суровым, злобным нравом с самого момента своего появления на свет. Да и магический фон самой земли графства существенно покачнулся после той самой миграции Дивьих Людей. А что же они хотели? Обидеть Дивье племя и остаться безнаказанными? Однако почему никто не попытаться снять проклятие?
- А никто не соглашался его снять, - вздохнула Агриппина, - Моих сил не хватило бы. Особенно тогда, в молодости. Сейчас-то уж совсем другая причина держит.
Я недоуменно уставилась на бабусю. Собственно, как и оборотень. На лицах у нас читалось недоверие. Она что, намекает на свою немощь, на возраст? Ой, что-то сомневаюсь. Да с возрастом магини только сильнее. Да и знакомство с моей бабулей – ей стоило только подать весточку, как собрались бы сестры по волшбе и попытались снять заклятие.
- Я смотрю, ничего-то от вас не утаишь, - опять разулыбалась бабуся. - Слушайте же, не бегите поперек помела!
Отец нашего хозяина строго-настрого приказал молчать о заклятии, лежащем на его землях. Обозвав всю это историю «бабскими россказнями», он сам отказался верить в то, что произошло с его отцом, и сыну, то есть нынешнему графу, запретил.
Растил мальчика в ежовых рукавицах, учил жестокости и ненависти ко всему живому, что почему-то гордо именовал «силой».
Наказывал также его знатно, стараясь сделать это особенно унизительно. Агриппина, живущая в замке только потому, что дала когда-то обещание покойной бабке молодого графа, не имела права вмешиваться в процесс воспитания и только вздыхала. Общение с матерью граф для своего сына ограничил.
Ребенка ей больше родить не дал, хоть и очень просила, чуть ли не на коленях ползала. Бедная женщина хотела вновь обрести смысл жизни – надеялась, что с малюткой нянчиться сможет.