Возвращение Крысы из Нержавеющей Стали - стр. 116
– Он приблизительно ваших лет, примерно так же сложен, но, что досадно, носит огромную черную бороду.
– Подделать бороду – дело нехитрое. Если не возражаете, еще один вопрос.
– Сколько угодно.
– Если мы победим и сэр Харапо станет президентом, согласитесь вы занять пост вице-президента? Вся работа ляжет на плечи главы государства, но ваш авторитет как кандидата в вице-президенты придаст избирательной кампании вес.
– Да, я согласен, но предупреждаю: Харапо – мягкий, добрый человек и в президенты точно не годится.
– Спорный вопрос. Я, например, сам неоднократно видел выборы, после которых президентами становились актеры, отпетые негодяи, сумасшедшие… Хотя это для нас не важно. Решим лучше вот что. Как вы смотрите на некоторые незначительные отступления от закона и общепринятых норм морали?
– Нельзя ли поконкретней?
– В частности, я думаю ввести избирателей в некоторое заблуждение, выдав за сэра Харапо совсем другого человека. Уверяю, по сравнению с чудовищными преступлениями, которые Сапилоте творит каждый божий день, это детская шалость, но ваш судья – вы сами.
– Скажите, а кого вы собираетесь выдать за Харапо?
– Человека благородного, умного, в меру честного, проницательного, с характером, имеющего опыт политической борьбы…
Я говорил медленно, с расстановкой, а глаза маркиза разгорались, улыбка становилась шире и шире.
Наконец он не выдержал и закончил за меня:
– Вас!
– Меня, и никого другого!
– Отличная идея. По мне, лучшего кандидата в президенты не сыщешь!
– Есть еще некоторые трудности. Прежде чем мы с вами заключим окончательный союз, давайте обсудим нашу политическую платформу. Боюсь, некоторые реформы, которые я намерен провести, придутся вам не по вкусу.
Маркиз отмел все возражения небрежным взмахом аристократической руки:
– Бросьте. Мы с вами люди чести, в главном согласны. А все эти реформы, законопроекты… Они яйца выеденного не стоят.
– Думаю, не все так просто. Например, как бы вы отнеслись к человеку, предложившему разделить обширные владения на участки и раздать их крестьянам?
– Я бы пристрелил наглеца на месте, – ответил он просто.
– Какое счастье, что я этого не предлагаю. – Говоря так, я, конечно, кривил душой. Теперь ясно, что земельная реформа – основа всех реформ – пойдет на этой планете медленно и болезненно, но начинать надо, ведь, как говорят сапожники, даже самое длинное путешествие начинается с одного-единственного шага. – При мне – никаких разделов поместий. Земельную реформу я упомянул лишь как один из вопросов, которые, безусловно, появятся у избирателей во время предвыборной кампании. Мы же проведем только две-три малюсенькие, ничего не значащие реформы. Понимаю, слово «реформа» режет утонченный слух, но что поделаешь – политика… – Я красноречиво развел руками.
– Какие именно реформы? – При слове «реформа» маркиз поморщился, – видимо, картина его земель, разделенных между крестьянами, стояла перед его мысленным взором.
– Например, введем всеобщее избирательное право: один человек – один голос; и распространим его на всех граждан Параисо-Аки, включая женщин.
– Женщин? Разве у них могут быть те же права, что и у мужчин?
– Может, вы зададите этот вопрос моей жене?
– Что вы, никогда. – Маркиз задумчиво потер подбородок. – И своей, пожалуй, тоже. Мысль насчет равноправия мужчин и женщин опасная и, я бы сказал, революционная… Да бог с ними, с женщинами, с равноправием, считайте, что мы договорились. Что у вас еще?