Троллья поганка - стр. 17
Вот чую – не настроена поганка на продолжение.
Она меня как-то странно изучала, не для таких целей, а словно удивлялась чему-то обнаруженному на моем лице. Уж не знаю, что ее так поразило… но я себя прямо богомолом в банке ощутил. Мать вот так же их разглядывает, обдумывая, подходит ли он для запекания или слишком маленький еще.
Поэтому быстренько отправил чахлу по утренним делам. Она при этом на меня так посмотрела, словно я сказал что-то не то или обидел ее чем-то. В общем, подобрал я поганку с придурью, а что делать? Не выбросишь уже… Быстро до города доведу, сдам с рук на руки тому, кто за деньги ее потом дальше проводит…
Но тут я вспомнил! Тьфу ты, чтоб этих баб кикимора сварила… Шкура же! Без шкуры зверя, который у нас не водится, возвращаться нельзя. Келда задразнит, и сам со стыда сгорю.
Значит, придется тогда уж до самого дома ее отвести, не на середине же пути бросать? Глупо как-то… Пообещал, опять же и одной, и второй. Вот кто меня, обалдуя, за язык тянул?!
Едва поганка моя вернулась, я ее на пенечек усадил и строго велел на одном месте сидеть, а сам побрел свои дела делать.
Ну а потом еды нормальной добыл, чтобы позавтракать как орк, а не как троллиха перед первой зимней спячкой. Сразу целое гнездо с яйцами взять было бы удобнее, но я прогулялся по округе и из нескольких гнезд по яйцу взял. А потом заметил дупло, в котором пряталась молодая белка, и сам притаился, выжидая, когда мой будущий бульон нос высунет. Но потом передумал и свернул шею курлыкающему неподалеку тетереву.
Беличью шкурку на коленке обрабатывать было лень, а выбрасывать – жалко. С птицей проще.
К счастью, пока я делами занимался, пигалица никуда не ускакала и даже спальный мешок попыталась свернуть. Посуду ополоснуть, правда, не догадалась, но и это – к счастью. Пусть она и не весит ничегошеньки, но все равно с котелком в руках могла и в трясинку провалиться.
– Яичницу сделать сможешь?
Я сразу понял, что глупость спросил. Не знаю уж, чем это чудо бледнолицое раньше питалось и кто о ней заботился, но подпускать ее к костру, да еще и с запасами, которых не так уж много, кикиморам на смех.
Так что взял крышку от котелка, смазал жиром, перебил в нее все яйца и пристроил на углях, а сам побрел посуду мыть. Вот ведь возложил обузу себе на шею – и мучаться с ней теперь до самого Фрайдера. Именно так, судя по карте, назывался ближайший городок.
Только я насчет двух дней пути разогнался. Это я бы один за два дня дошел, а с чахлой попутчицей хорошо если не седьмицу брести будем.
Вчера мы где-то часа за три прошагали столько же, сколько я в одиночку за час преодолел бы прогулочным шагом, насвистывая и по сторонам поглядывая, да еще и с лосиной какой-нибудь свежезаваленной на плечах. А тут, считай, налегке шел, пяткой сам себе на пальцы наступал, чтобы шаги большие не делать… Устал от этого сильнее, чем если бы всю дорогу с поганкой на руках бежал.
Конечно, время я очень условно высчитывал. Солнечные часы с собой таскать тяжко, а на глазок по солнцу все очень приблизительно выходит.
Вот считать-то до ста я умел хорошо, не дикарь какой-нибудь. Мать моя читать-писать умела. И бабка рецепты свои записывала, а прапрабабкины записи иногда листала. И папаша грамоте обучен был с детства.
А уж без умения считать оркам вообще тяжко. Надо ж и за числом жен следить, и сколько детей в шатре отслеживать, и добычу правильно поделить…