Трое в Песках - стр. 50
– Четырех? – спросил Мрак с подозрением. – Зачем четырех?
– Рыжую ведьму заберете, – буркнул Гольш, глядя в сторону. – Можете срубить ей голову сразу, но вообще-то она знает дорогу к пустынному магу. Тот единственный на свете, кто мог бы забросить вас в Гиперборею. Как оттуда выбраться – одни боги ведают. Я ж говорил, что в вашем походе слишком много «если». Но здесь вам гибель несомненная. Да и мне с вами.
– Знает дорогу к пустынному магу, – повторил Олег медленно. – Сказала сама?
– Я знал, как спрашивать. Потом можете зарубить, надобность в ней отпадет скоро.
Мрак кивнул, все понял.
– А наши кони не падут? А то зазря деньги угрохаем.
– Когда купите коней, на другой день будет ливень.
Мрак с укором оглянулся на Олега:
– Вот что значит настоящее колдовство! Полезное. А ты – горами трясти, землю репать. Учись, телепень.
– При чем здесь колдовство? – сказал Гольш раздраженно. – Голову надо иметь. Поживи с мое, за неделю будешь знать погоду. Узнаешь, почему кости по ночам…
Пока собирали мешки, затягивали ремни, Гольш привел Лиску. Руки остались связанными за спиной, и без того крутая грудь туго натягивала тонкую красную ткань. Воительница выглядела злой и надменной. Мрак оглядел ее с головы до ног.
– Такую с собой?.. Гольш, колдани ее, чтобы –присми–рела.
Гольш смолчал, желтые глаза воительницы хищно сузились. Оглядела Мрака с головы до ног, на Таргитая повела бровью, на Олега не смотрела вовсе. Гольш привязал длинный ремешок к ее связанным кистям. Мрак отступил:
– Кто угодно, я не берусь. Лучше встречных змей спрашивать, как найти пустынного мага, чем эту…
Гольш воткнул конец веревки в ладонь Олега. Мрак и Таргитай поспешно отступили от волхва, занялись мешками, вдевали руки в лямки, кряхтели, на волхва косились настороженно и подозрительно, как бы тот, трус закоренелый, не вздумал передать веревку им.
Мрак забросил за спину самый тяжелый мешок, сказал бодро:
– Ежели через два дня караван не попадется, я свалюсь.
– Я уже свалился, – простонал Таргитай. Он прилаживал мешок поменьше, тот перекатывался, бил по шее.
– Тарх, ты набил сухими листьями?
– У Олега легче!
– Поменяйся, – разрешил Мрак. – Но возьми и змею на веревочке.
Таргитай как ошпаренный кинулся к выходу. Яркий свет ослепил, хотя солнце еще не взошло; в башне привыкли к полумраку. Горы золотого песка скрывали горизонт, в щелях меж плитами невры увидели застрявшие перья, золотистую шерсть, коричневые сгустки крови. Гольш за ночь убрал трупы людей и чудовищ, но вычистить плиты сил явно не хватило. Мрак ощутил угрюмую гордость: нагадили так нагадили! Что трое невров за день намолотят, сто магов за год не разгребут.
Воздух холодный, как ящерица, и острый, как секира Мрака. Песок скрипел, напоминая о снеге, невиданном в этой преисподней. Край дальней дюны начал искриться, в Степи в небе вспыхнуло бы облачко, подожженное спрятавшимся за дюной охотником-солнцем. Здесь же в синем, как перекаленная бронза, небе ни облачка, ни жаворонка. Соврал или не соврал Гольш, предрекая дождь через три дня?
Гольш с порога наблюдал за удаляющимися фигурками. Трое странных людей уходили и уводили на длинном ремешке опасность. Мешки у всех троих поднимались выше головы, не скрывали ни рукояти гигантского боевого топора, который звероватый оборотень упорно называл секирой, ни рукояти огненного Меча, ни посоха из закаленной бронзы толщиной в руку. Все непривычно торчали из-за плеч, судя по всему, так носят оружие на Севере.