Три метра над небом. Я тебя хочу - стр. 2
– Да, она просто кнелька.
– Что?
– Кнелька. Так у нас в Риме называют таких, как она. На самом деле, у нас говорится похлеще, но сейчас не тот случай.
– Кнелька… – Она качает головой: – Никогда не слышала.
– Ну как же, кнелька… Иногда еще говорят: смачная кнелька. Симпатичное выражение, взятое из кулинарии. Вы же слышали об итальянских кнелях?
– Ну конечно. Не только слышала, но и ела их сто раз.
Она смеется от удовольствия.
– И они вам нравятся?
– До умопомрачения.
– Ну вот видите. Когда вы говорите про девушку, что она кнелька, это значит, что она вкусная, как те штуки, что вы ели.
– Да, но это смешно – представлять ее кнелей. Знаете, это как-то… как бы сказать… несуразно!
– Да нет же! Вы просто должны представить себе такие кнели, с горячим соусом, с начинкой, тающей во рту, они так прилипают к небу, что потом их надо отцеплять языком.
– Ну, в общем, я поняла. Вы большой любитель кнелей.
– Вообще-то, да.
– И часто вы их едите?
– В Риме – очень часто. В Нью-Йорке я никогда не ел итальянскую пищу, сам не знаю почему, из принципа может быть.
– Странно, а говорят, там полно превосходных итальянских ресторанов. Вот, смотрите, она идет назад, эта кнелыса.
С довольным смехом дама показывает на возвращающуюся стюардессу. Та улыбается, в руке у нее бокал пива. Она настолько хороша собой, что кажется – сошла с рекламного буклета.
– А вы ей скажите, что она – кнелька: увидите, как ей будет приятно.
– Нет, вы просто смеетесь надо мной.
– Да нет же. Уверяю вас: это комплимент.
– Значит, ей так можно сказать?
– Конечно, скажите.
Стюардесса подходит, протягивает мне подносик, посередине которого стоит бокал на бумажном кружке.
– Вот ваше пиво. Больше не просите, скоро идем на снижение.
– Я и не собирался больше просить. Кажется, я начинаю вас забывать. Хотя это не так уж и просто.
– Правда?.. Ну спасибо.
Я пробую пиво.
– Отличное пиво, спасибо – то, что надо: холодное, как я люблю. Да еще поданное вами – совсем как пиво с рекламы.
– Простите за любопытство: а что вы забудете во мне в первую очередь?
– Может быть, то, как вы были одеты…
– Вам не нравится наша униформа?
– Нравится. Просто я буду представлять ее по-другому…
Она смотрит на меня в недоумении, но я не даю ей возможности ответить.
– Вы надолго в Рим?
– На несколько дней… Сентябрь в Риме – это супер. Я хочу походить по магазинам. Может быть, найду какую-то одежду, в которой меня не забудут.
– О, я уверен. Вы найдете себе прекрасную одежду, потому что Вы… как это сказать… как это говорится?
Я поворачиваюсь к даме, сидящей рядом со мной.
– Помогите же мне.
Лама, кажется, немного робеет, но выпаливает:
– Вы… кнелька!
Стюардесса смотрит на нее в замешательстве, переводит взгляд на меня. Брови ее ползут вверх, и вдруг она начинает хохотать. Уже неплохо. Дело пошло. Я тоже смеюсь.
– Отлично сказано, именно это я и имел в виду!
Стюардесса по имени Ева, качая головой, удаляется по проходу.
– Просим вас пристегнуть ремни.
Ее хвост, затянутый на затылке, покачивается так же обворожительно, как и все остальное… Прямо как крылышки бабочки. Бабочки, которую хочется поймать. Была такая песня, от которой я сходил с ума в Штатах, такая английская песня, популярная пару лет назад…
«I’m gonna keep catching that butterfly…» Это «The Verve». Пытаюсь вспомнить, как там дальше. Забыл. Чей-то голос выводит меня из задумчивости. Лама возится в своем кресле.