Тайна моего отражения - стр. 46
ь стало труднее нам, старикам. Ты-то молодой, тебе и карты в руки. Как дела идут?
– Отлично. Вера Андреевна, не сделаете мне чайку?
– Конечно, Игорек.
Мама ушла на кухню, где начала возиться с чайником, а Игор ь быстро проверил все возможные закутки и закоулки, в которых могли прятаться другие микрофоны.
Больше ничего не было. Собственно, и не должно было быть: в первую очередь, если они действительно ищут Олю, их интер есовал телефон. Кроме того, «бывший одноклассник» вряд ли рас полагал достаточным временем, чтобы понаставить микрофоны повсюду – чай не обед, готовить недолго.
И словно в подтверждение этих слов Вера Андреевна крикнула с кухни: «Чай готов, Игореша!»
Закрыв дверь на кухню поплотнее, Игорь присел за кухонный столик, накрытый нарядной клеенкой с охотничьим натюрмортом, которую он привез для Веры Андреевны из Австрии. Он подождал, пока она села рядом с ним.
– Вера Андреевна, – он взял ее за руку, – выслушайте меня внимательно и отвечайте мне очень, очень тихо, ладно? Ваш телефон прослушивается.
Кажется, она не поняла.
– В телефонной трубке, – Игорь не шептал, но говорил так тихо, что Вера Андреевна склонила к нему ухо, – есть ми крофон. По нему могут слышать все разговоры, ведущиеся в ко мнате и по телефону.
Вера Андреевна кивнула спокойно:
– Я поняла, Игореша. И кому это понадобилось?
– Не знаю. Могу только сказать, что мой телефон наверняка тоже прослушивается. Вы знаете, Вера Андреевна, что я занимаюсь политикой.
– Да я не очень-то знаю…
– Неважно. Я вращаюсь в кругу людей, которыми интересуются и власти, и ФСБ, и политические противники. Кто из них установил «жучок» у вас – я не знаю. Но вы должны понять, что все разговоры, которые вы ведете дома, должны б ыть продуманы.
– А не проще его вытащить?
– Не проще. Если они догадаются, что их раскрыли, они примут другие меры, и мы о них уже ничего не узнаем. А так – вы знаете, что есть микрофон, а они не знают, что вы знаете. Нужно только одно: никакой лишней информации по телефону. Ни со мной, ни с Олей, ни с вашими подругами, которые вздумают расспрашивать, «как поживают дети».
– Что ты называешь «лишней информацией»?
– Ну, во-первых, про сам факт микрофона в телефоне.
– Ну, это ты, Игореша, загнул. Я же не идиотка!
– Извините. Во-вторых, постарайтесь сделать так, чтобы Оля не диктовала вам свой новый адрес и номер телефона.
Вера Анатольевна сделалась мгновенно бледной, лицо осунулось за какую-то долю секунды, глаза широко распахнулись.
– Оля в опасности?!
– Тсс! – Игорь приложил палец к губам. – Не повышайте голоса. К сожалению, все близкие тех людей, которые занимаются на сегодняшний день бизнесом или политикой, находятся в той или иной мере в опасности, – удрученно произнес он.
То, что он сказал сейчас, было чистой правдой. Но только далеко не всей. Так далеко, что эта правда становилась ложью. Но не рассказывать же матери, что ее дочь находится в реальной и смертельной опасности, и причем по его, Игоря, вине, по его глупости, по его бездарности, с которой он так чудовищно вляпался в это дело! Ведь с самого начала не понравилось ему это поручение, с самого начала что-то нервно сжималось в солнечном сплетении – но он не отказался. Не отказался вовсе не из желания помочь – просто хотел блеснуть, цену себе еще набить, уже и без того немалую…