Солнце мрачного дня - стр. 26
- Ты типа очень неуклюжая, да?
Выражение её лица чётко говорит, что девушка не собирается опираться на мою руку, но и сама вставать тоже не пытается.
Так дело не пойдёт!
Я сама хватаю её за плечи и пытаюсь поднять. Ух, она не такая уж и легкая.
Жаки все-таки поднимается. Её джинсы в пыли. Я принимаюсь отряхивать мусор. Девушка вздрагивает, но не отходит.
- Я ведь даже не узнала твоего имени, - говорю я ей.
Конечно, я знала его. Но она должна была сама сказать - такие ведь правила знакомства?
- А это Жаки, - слышу я. - Местная потаскушка. И я бы на твоем месте не прикасалась к ней.
Вот сука! Больше всего ненавижу, когда лезут туда, куда их не просят. Я делаю вдох и выдох, чтобы не сорваться и не начать кричать.
- Ну, я рада, что ты не на моем месте, - спокойно отзываюсь. - Позволь мне самой решать, к кому прикасаться, а к кому нет.
Жаки удивленно замерла. Мегера тоже не ожидала такого поворота.
- Ты - новенькая, поэтому, наверно, еще не разобралась в правилах нашей школы.
Да плевать я хотела на правила этого дурдома, если здесь абсолютно нормально травить девушку только за то, что она переспала с козлиной!
Признаться, я думала об этом полночи. Кто поставил Жаки эту печать? И на ум каждый раз приходило только два имени: Маркус или Николас.
Кто их них?
Я не хотела верить в то, что это Маркус. Хотя его отношение ко мне и оставляло желать намного лучшего, но все-таки он спал со мной вот уже несколько недель и не кричал об этом во всеуслышание.
Наоборот. Наша связь держалась в строжайшем секрете, словно мы занимались чем-то противозаконным. Хотя, согласна, такой секс должен быть запрещён законодательством, как способ манипулирования.
- Я знаю правила всех школ, - мотаю головой. - Учиться, учиться, еще раз учиться. Всё остальное меня не волнует. А ты, силиконовая королева, занимайся своими делами.
Я подбадривающе улыбаюсь Жаки. Та стоит бледная, как смерть.
- Да как ты смеешь? – завопила стревозина. - Ты еще пожалеешь об этом!
Она пытается меня запугать?
Видимо, плохо старается: мне нисколечко не страшно. Такие сучки меня не пугают. Я сама могу быть стервой, если надо.
Я изображаю рукой пистолет и направляю его на эту барышню со скверным характером. Та открывает рот – ну на, вылитая лягушка.
- Буду с нетерпением ждать, - усмехаюсь я, затем перехожу на родной язык. Я понимаю, что так она меня не поймёт, но в этом-то и суть. Пусть ломает голову над тем, что же я такого ей сказала. - Детка, закрой рот, а то муха залетит.
Я хватаю Жаки за руку, попутно спрашиваю, какой у нее урок. Химия, как и у меня.
Мы садимся за ту же парту, где я сидела в одиночестве. Оказывается, раньше это было место Жаки – совпадение? Не думаю.
Она все время смотрит на меня как на гуманоида, честное слово.
Я сделала что-то из ряда вон выходящее? Ну, возможно, поставила на место одну выскочку, но на этом ведь все.
- Тебе лучше пересесть, - говорит она.
- Да, да, это мы уже проходили. Печать позора - это та еще фигня.
Но меня она не пугает. Совсем. Больше всего в этой жизни я боюсь одиночества. Что я и пытаюсь объяснить Жаки. В её глазах блестят слёзы, которыми она старается прикрыть боль, щемящую сердце. Мне становится жаль эту девушку. Она через многое прошла - это видно.
Я смотрю на неё и задаю себе лишь один вопрос, который решает всё.