Самоубийство Украины. Хроника и анализ катастрофы - стр. 22
Кстати, по поводу «многовекторности» есть старый, бородатый анекдот.
Собрал лев всех зверей и велел с правой стороны от себя встать умным, а с левой – красивым. Звери быстро разделились на две группы, и лишь маленькая взъерошенная обезьянка в панике бегала от одной группы к другой. И тогда лев раздраженно спросил ее, почему она все время суетится и не может занять соответствующее ей место. И обезьянка, с нотками негодования в голосе, воскликнула: НУ НЕ МОГУ ЖЕ Я РАЗОРВАТЬСЯ!
Впрочем, вышеозначенная «многовекторность» Украины периодически прерывалась ее стратегическим курсом на «евроинтеграцию», а когда в очередной раз из Брюсселя нашим правителям настоятельно советовали расслабиться с «їхнім просуванням до Європи», официальный Киев, недолго думая, объявлял о своем интенсивном сближении с не менее стратегическим партнером в лице Российской Федерации. Такая продуманность и последовательность внешнеполитической стратегии заставила серьезно задуматься как на Западе, так и на Востоке о вменяемости украинского истеблишмента. А в конечном итоге вышеуказанный внешнеполитический курс дал чудесные результаты – Украина не стала ближе к ЕС и при этом сломала все, что только могла сломать в отношениях с Россией.
Впрочем, последние годы своего правления Леонид Данилович (лет восемь своей жизни посвятивший святому делу «евроинтеграции») вдруг разуверился в реальных перспективах нашего «просування до Європи». Правда, надо заметить, что к этому его подтолкнули не столько скорбные думы о судьбах Отечества, сколько наши американские друзья с их кассетным скандалом, мечтавшие последние пять лет об «Украине без Кучмы».
Когда оранжоиды прорвались к власти, хитрые разговоры о «многовекторности» ими были пресечены на корню. На оранжевых знаменах с новой силой вспыхнул старый, давно потускневший лозунг Остапа Бендера – «Заграница нам поможет!». Воодушевленные сокрушительной «победой демократии», они принялись с удвоенной энергией ломиться в наглухо закрытую европейскую дверь, считая, что их как принципиальных кучмаборцев обязаны обогреть и обласкать на «землях обетованных». Будучи уверенными в том, что Европа у них в кармане, они, набрав в рот побольше слюны, принялись дружно и демонстративно плевать в сторону России. Первые полгода «оранжевого» правления подобное поведение было очень модным. В среде новых начальников оно считалось проявлением принципиальности, независимости и даже глубокого ума. При этом мало кто из них помнил старую народную мудрость о том, что некоторые вещи делать против ветра не стоит. Себе дороже будет. Все это время Москва загадочно молчала, никак не реагируя на смелые выпады «оранжевых» вождей. Причины такой ее сдержанности стали понятны чуть позже. И тогда стало ясно, что все это время Россия не сердилась, Россия сосредотачивалась.
Надо заметить, что сомнения в адекватности правящей украинской элиты, на мой взгляд, вполне оправданны, если учитывать, что почти пятнадцать лет в нашей стране последовательно и целенаправленно культивируется русофобия. Причем восприятие России как некоего экзистенциального зла в среде либеральной и национально-сознательной интеллигенции является не результатом какого-то анализа, а априорной установкой, своеобразной модой, даже неким чванством, замешанным на презрении и страхе к русским. Я не раз пытался добиться от представителей этой социальной прослойки внятного, разумного обоснования данной позиции, но с их стороны все сводилось к каким-то личным, невнятным ощущениям и переживаниям. Любой разговор с ними о политике всегда сводился и сводится к «москалям», «злочинам царизму»