Право на мечту - стр. 27
Мать говорила про Джоша, что самым главным его достоинством было обаяние. И он старался ее не разочаровать. Да, жизнь он вел достаточно свободную, если не сказать – рассеянную. Но к долгу перед семьей и к своему делу, что, в сущности, было одним и тем же, относился с полной ответственностью.
Погруженный в свои мысли, он мчался по шоссе с такой скоростью, что страшно перепугал пассажиров седана, ехавшего ему навстречу. А думал Джош прежде всего о Марго.
Она сейчас наверняка в отчаянии – несчастная, раскаявшаяся, напуганная… Что ж, она это заслужила – Джош саркастически ухмыльнулся. Хорошо еще, что ему удалось вытащить ее из гораздо больших неприятностей. Он нажал на все кнопки, договорился с властями в Афинах, после чего ее отпустили, сняв все обвинения.
Оно и понятно: афинский «Темплтон» – отель с безупречной репутацией, да и темплтоновский комплекс на взморье приносит стране немалый доход.
Но со скандалом Джош ничего поделать не мог – так же, как не мог спасти ее карьеру. Если только можно назвать карьерой кривляние перед объективом…
Так что с этими потерями Марго придется смириться. Джош удовлетворенно хмыкнул. Ничего, он ей поможет. Разумеется, так, как сочтет нужным…
Он свернул с шоссе на знакомую дорогу, идущую вверх. Там, на горе, стоял его родной дом, окруженный тенистыми деревьями и цветущими виноградниками.
Дерево и камень – на этом когда-то Темплтоны сделали свой капитал. Первый дом, двухэтажный, был построен далеким предком как загородная усадьба и простоял сто с лишним лет, выдержал и наводнения, и землетрясения, и испытание временем.
Позже к дому пристроили два крыла, спускавшиеся по склону вниз. Их украшали две горделивые башенки – плод фантазии отца Джоша. Высокие стеклянные двери вели на деревянные и каменные террасы, с которых открывались виды один другого великолепнее.
Поляны и деревья были сейчас сплошь усыпаны цветами – розовыми, белыми, желтыми. «Какие все-таки свежие и яркие краски весной!» – подумал он. И трава – такая сочная и шелковистая – растет прямо на камнях; а ближе к дому лужайки, густые и ухоженные.
Дом и все вокруг – горы, море – словно слилось в нераздельное целое.
Джош любил свой дом и был спокоен за него, потому что знал: Лора этот дом бережет, он согрет теплом ее души.
Джош мчался по извилистому шоссе, вырубленному в скале, радуясь тому, что возвращается домой, и едва успел затормозить, когда перед ним вдруг выросли огромные железные ворота.
Он ошарашенно уставился на них, и тут рядом с машиной зажужжал интерком.
– Темплтон-хаус. Чем я могу вам помочь?
– Что это такое, черт подери?! Что здесь нагородили?
– Чем… Ой, мистер Джошуа!
Узнав голос, он постарался сдержать раздражение:
– Энни, будьте добры, откройте эти идиотские ворота. И, пожалуйста, впредь, пока на нас никто не нападает, держите их открытыми.
«Какого дьявола Лора их установила?» – думал Джош, въезжая в бесшумно распахнувшиеся ворота. Дом Темплтонов всегда славился своим гостеприимством. Сколько лет его друзья ездили по этому шоссе – сначала на велосипедах и мотоциклах, потом на машинах! И то, что на дороге появилось препятствие, портит все удовольствие от визита в Темплтон-хаус.
Джош в раздражении объехал центральную клумбу, усеянную нарциссами и еще какими-то пестрыми весенними цветами. Оставив ключи и багаж в машине, он поднялся на террасу по гранитной лестнице – такой знакомой и любимой.