Последний крик лета - стр. 77
– Девку свою защищаешь? – ухмыльнулся Борислав, с вызовом харкнув на землю. – Я еще вчера понял, не к добру вы к нам пришли. Давненько у нас не было людей тамошних. Ихние карты врут! Никто и знать не знает о нашей общине. И тут вы нарисовались, все такие красивые. А эта девка еще и чепуху какую-то мелит про Матерь! Чаво вам от нас нужно, а?
– Мы пришли забрать своих людей, которых вы насильно затащили к себе. Только и всего, – последовал моментальный ответ Макса, и его глаза настороженно взглянули на местного.
Толпа вдруг недовольно загудела.
– Так вот оно как оказывается! – усмехнулся Борислав, всплеснув руками. – Одурачить нас вздумали?! Девок мы не отпустим, вы это себе на носу зарубите!
– Ишь чего удумали! Мужья у них есть перед богами! – воскликнула женщина средних лет с косоглазием. – Не отвертятся теперь!
– Вы не имеете права их удерживать, – произнес Янковский бесцветным голосом.
Люди постепенно окружили Макса, и он напряженно оглядывался, встретившись со мной мимолетным взглядом.
– А ты кто такой, а? – возмутился разгневанный Борислав, тыкнув в него пальцем. – Боги сказали, что они станут нашими невестами и продолжат род общины. А эта твоя девка, – он ткнул пальцем в мою сторону, не сводя с него глаз, – должна родить того, кто станет новым Старейшиной.
– Мужик, не провоцируй меня. Иначе пожалеешь, – ответил Макс. Он качнул головой, и его губ коснулась раздраженная улыбка. В тот день я впервые уловила в его взгляде опасные искорки, которые были не свойственны добродушному Максу.
– А чаво ты мне сделаешь, а? В драку полезешь? – с издевкой спросил Борислав и угрожающе-медленно подошел к Янковскому. Тот продолжил стоять на месте, лишь слегка приподнял подбородок, и на его скулах заиграли желваки, а ладони собрались в твердый кулак. – Вы одни, а нас вона скока. Чаво мне бояться тебя? Я сын самого Старейшины, боги мне благоволят!
– Не в моих принципах бить обиженных жизнью калек, – коротко изрек Макс.
– Чаво ты сказал?! – взревел Борислав, набросившись на Янковского с кулаками.
Мужик стоял спиной ко мне в непосредственной близости, поэтому мысль та пришла в голову мгновенно. Раздумывать времени не было. Я мигом схватила глиняный горшок с остатками вина, и с силой разбила его об голову Борислава. Вокруг раздались женские крики. Вино тут же разлилось по его белой рубахе бордовыми пятнами, а сам он опешил, зашатался и едва сдержался, чтобы не рухнуть на землю. Я надеялась, что от неожиданности и головокружения он мигом упадет, но Борислав оказался крепче, чем я думала. По крайней мере, его растерянность дала нам шанс на побег.
– Горим! О, боги! – крикнул кто-то из толпы. – Пожар!
Стас вышел из избы с невозмутимым каменным лицом, а позади него в доме с бешеной скоростью разгорался огонь. Разрастался не на шутку. Я терпеливо дождалась, когда Воскресенский затеряется среди местных, и под всеобщие истошные пронзительные крики, спрыгнула со стола, оперившись на руку Макса.
– Олег! Сынок мой! Олежа! – завопила «свекруха», рухнув на колени.
– Богдана! Богдана возьмите! – умоляюще крикнула нам вслед Татьяна сквозь слезы. Пока вся толпа ринулась в сторону вспыхнувшего дома, женщина с сыном побежала за нами. – Прошу! Умоляю! Возьмите… Я подготовила вам еду, на первое время хватит!