Песнь кобальта - стр. 26
— Не нравится?
— Не нравится, — не стала врать девушка.
— Почему? Видный парень.
— Видный, — согласилась она, — да внутри будто червоточина какая. Не лежит к нему душа и все тут.
Бренна вздохнула, больше ничего не сказав. Права была племянница, с гнильцой парень, хоть и пытается спрятать это, скрыть за улыбкой открытой, да девчонку не проведешь. Не повелась на красоту внешнюю, подвох почувствовала сразу. Ей бы с остальными девушками хороводы водить да о нарядах думать, а она... Другая она. Серьезна не по годам, вдумчива.
Одобряла тетка решение племянницы, да только мысль одна угнетала ее с каждым днем все больше. Стара она стала. Седьмой десяток уж к закату клонился. Спина не разгибалась, глаза слезились и уставали все быстрее. Неровен час и руки начнут подводить, не сможет больше кружева плести. Да и на огород сил не хватит. Сколько еще лет отведено ей на этой земле? Никто не знает. Смерти она не страшилась, а вот за племянницу переживала. Нет у нее больше никого на целом свете, а одинокую девушку могут подстерегать большие опасности. Хотелось пристроить ее в хорошие руки, чтобы душа не болела. Уж вышла бы замуж, пока тетка жива, да и дело с концом!
— Далась тебе эта чудная! — недоумевал Коил, потягивая из тяжелой кованной кружки пенную брагу. — Девок вокруг — тьма! Хороводы водят да красуются. Выбирай любую! А ты на племянницу безумной Бренны глаз положил.
— Она красивая! — хмыкнул Орша.
— Мара покрасивее будет да поперегибистей. А эта как жердь сухая! Подержаться не за что! Ни сзади, ни спереди.
— Все там есть, — отмахнулся парень от друга подвыпившего.
Он часто наблюдал за гибкой фигуркой, за ладной походкой да жестами плавными. Проникла в кровь и не оставляла в покое ни днем, ни ночью. Обосновалась в мыслях, снах, заставив напрочь забыть обо всем остальном. Как наваждение. Болезнь неведомая.
— Она умная, — произнес, рассматривая содержание своей кружки.
— Тоже мне достоинство! Бабье дело какое? Правильно! Сидеть дома, мужа ласково встречать да детей рожать. Тут большого ума не надо.
— Вот и пусть сидит у меня дома да мне сыновей рожает, — громко треснул кружкой по столу, — женюсь я на ней!
— Не выйдет, — засмеялся Эрик, — не смотрит на тебя Элька. Взглядом не ищет, головы за тобой не поворачивает.
— Женюсь! — хлопнул ладонью по столу, так что посуда зазвенела, — К концу месяца моей женой станет, хочет того али нет.
— Дурное задумал? — нахмурился Коил. — Девка хоть и чудная, но хорошая. Не вздумай обижать ее!
— А ты не суйся, куда не следует! И без тебя разберусь. Я же ее дуру счастливой сделаю. Дом большой построю, платье атласное куплю, а то ходит вечно как бродяжка в мешковине серой.
На том пьяный разговор и окончился. Приятели в тот же миг позабыли о его угрозах жениться в скором времени, а сам Орша твердо вознамерился заполучить себе девчонку гордую. Проняла своим безразличием, так что думать ни о ком другом не мог.
Близился срединный день лета, и Дэниэль, как всегда, не находила себе места. Каждый год, когда тъерды приезжали в деревню, она бродила словно полотно белая, и все ждала, когда кто-нибудь опознает в ней выжившую девчонку из погорелых Золотых Песков.
Год шел за годом, никто ее так и не узнавал, а страх все не уходил, въевшись в кровь так, что не вытравишь.