Отдаленные последствия - стр. 74
– Не понял…
– По чугунной заднице. Молись, чтобы Очеретин сам раскололся, потому что если он упрется, то тебе придется сидеть и тупо анализировать весь список его абонентов и сопоставлять его со списком из телефона.
Вишняков растерянно молчал. Глаза у него стали какими-то щенячьими.
– Чего ты так смотришь? Что-то непонятно?
– Я такого не делал раньше…
Ну, ясен пень, парень работает всего полгода, ничего серьезного через его руки пока не проходило. Ни один здравомыслящий начальник не откомандирует такого зеленого неопытного мальца в группу для работы по сложному делу, тем более по убийствам, у которых высок шанс оказаться резонансными. Тоха его высмотрел… И как угадал в этом парнишке нераскрытый потенциал?
Дзюба вздохнул:
– Ну, смотри. В биллинге, допустим, указан звонок абоненту по имени «Борис Иванович Иванов». Сличаешь с телефоном Очеретина: там этот номер подписан «Борис Иванович Иванов» или даже просто «Борис Иванович». А вот в биллинге есть Борис Михайлович Петров, который у Очеретина в контактах значится как… Ну, предположим, «Колчан». Ты какие-нибудь выводы из этого сделаешь?
Вишняков призадумался, затем неуверенно кивнул:
– Вроде понял.
– Да не бзди заранее, – добродушно усмехнулся Роман. – Может, и не придется, если Очеретину за ночь в изоляторе небо с овчинку покажется. Ну а если и не покажется – все равно не бзди, с таким упорством и настойчивостью, как у тебя, все получится.
Выражение лица у Виктора было совершенно растерянным, и Дзюба подумал, что, пожалуй, переборщил с воспитательным запугиванием.
– Смотри, – Роман включил телефон и вывел на экран фотографию. – Первая страница статьи. Перечень авторов.
– И чего? – не понял Вишняков.
– Ничего. Пять фамилий. Стеклова и еще четверо. Инициалы видишь у этих четверых? Лазаренко А. С. – не годится, а вот Гиндин И. К. – уже на что-то похоже, еще один с именем на букву И, Выходцев И. А., и четвертый, Димура Б. В. Чем тебе не Илья с Борисом? Готов на ящик пива спорить, что либо Гиндин, либо Выходцев – тот самый Илья, который приходил к Масленковым. Завтра ими и займемся. Выспись как следует, чтобы голова была ясной, и прямо с утречка начинай. Фотки со статьей я тебе сейчас перешлю, изучи внимательно, может, что-то полезное для наших нынешних дел увидишь. Я потом подъеду – обсудим.
– Потом? Это когда?
– Я с утра к следаку, а там уж как получится, сам знаешь, каково планировать при нашей-то работе, – вздохнул Роман.
Инга. За три месяца до событий
Виталий Аркадьевич Фадеев не любил холода, в его кабинете всегда было очень тепло, а в доме – жарко. К концу сеанса Инга обычно становилась отвратительно взмокшей, по спине и груди под медицинской робой скатывались капли пота. Она мечтала только об одном: встать под душ. Но Фадееву сегодня пришла охота пообщаться, что бывало не часто. Вполне понятно при его-то занятости.
– Ну как, милая фрау, жизнь протекает? Работой довольны?
– Да, спасибо, – чуть удивленно ответила Инга.
Виталий Аркадьевич вообще-то не производил впечатления человека, которого интересует, доволен ли его персонал работой. Он платил щедро и без задержек и справедливо полагал, что этого более чем достаточно. Разговаривал коротко, в основном раздавал указания или устраивал разносы.
– А Темка как? Не обижает?