Не бойся быть моей - стр. 35
Он смотрел, как она кусает свои губы, и принял решение. Очень плохое… неверное решение: подойти к ней и поцеловать этот манящий рот.
Одну руку он положил ей на талию, второй сжал и приподнял подбородок, пока их губы не встретились. Так странно, так непривычно. Вика была новой, неизведанной территорией. А ещё упрямой, потому что никак не хотела впускать его настойчивый язык. Антон решил эту проблему по-своему: прикусил её нижнюю губу и вызвал тем самым стон. Его руки сжали её худенькую спину, стискивая и притягивая ближе, вызывая новый стон и долгожданный ответ. Вика сдалась, поцелуй перерастал во что-то отчаянное и запретное.
Внезапно она оторвалась от него, чтобы сделать вдох и прошептать дрожащим голосом:
– Ерохин… может вернуться… Ерохин…
Антону сейчас было плевать на Ерохина. Он дёрнул Вику на себя, сжимая ладонью бедро, а другую руку опуская на грудь. Вот сюрприз, нижнего белья не было. Ладонь обвела чувствительный сосок поверх ткани, и он тут же затвердел, а потом сжала упругое полушарие, принявшись массировать и мять его, что вызвало новую череду стонов у Вики.
Стук в дверь был отрезвляющим.
Виктория оттолкнула Шереметева, отскакивая подальше и врезаясь бедром в стол.
– Пап, ты занят? Я знаю, ты просишь не беспокоить тебя в кабинете, но мне срочно надо кое-что тебе показать.
Дверь открылась следом за словами. Лёва с какими-то брошюрами в руках застыл на пороге, держась за ручку двери.
Вика чувствовала, что её лицо пошло пятнами, но мальчик, кажется, ничего не заметил, слишком увлечённый своими делами, по поводу которых и пришёл к отцу.
– Ой, простите, я думал папа здесь.
– Лёвушка, Роман Сергеевич вышел куда-то, может, даже уехал, - на одном дыхании выдала Вика.
– А… ну ладно, – немного разочарованно протянул ребёнок. – Ужина тогда дождусь. Пока.
Дверь снова закрылась, отрубая их от внешнего мира. Обмен взглядами затянулся.
– Вытри, - прошипела Вика, приходя в себя.
– Что? – ничего не понял Антон.
– Помаду вытри. У тебя на лице помада. – Она отошла к зеркалу на дверце мини-бара. – И уходи, Ерохин вернётся в любую секунду.
Вика решила, что не станет никак комментировать произошедшее. Игнорирование – прекрасный защитный механизм, им-то она и воспользуется.
– Разговор не окончен, - бросил Шереметев вместо прощания.