Размер шрифта
-
+

Нас просто не было (книга вторая) - стр. 18


Черт, да что ж так в груди больно?!
В темноте медленно, будто во сне, бреду на кухню, наливаю кружку воды. Дрожащими руками подношу ее к губам, по дороге проливая больше половины. Мне все равно, главное сделать несколько быстрых жадных глотков.
Вместо свежести воды во рту ощущение непередаваемой мерзости. 
...По поверхности вазы разбегается узор из трещин.
Морщусь, но пью дальше, пока не наступает чувство мнимого удовлетворения.
С грохотом поставив кружку на стол, стою некоторое время, прикрыв глаза, мечтая снова лечь спать.
А что мне мешает? Кроме кошек, настойчиво скребущих на душе? Ничего.
Провожу по сырой одежде, прилипшей к телу.
Рука непроизвольно сжимает плотную, чуть колючую ткань. Так... Это что??? Явно не пижама.
...Снова ваза перед глазами. 
Что за ерунда???
В потемках ничего не могу разобрать, поэтому бреду к выключателю. Шарю в его поисках рукой по стене. Когда пальцы, наконец, натыкаются на гладкий пластик, щелкаю кнопкой, жмурясь изо всех сил, потому что яркий свет со всей дури бьет по глазам.

— Черт... — в тишине квартиры голос звучит хрипло, измученно.

Спустя пару минут приоткрыла один глаз, потом второй и посмотрела на свою одежду, чувствуя, как накатывает ступор.
На мне платье. Сырое, помятое. Наполовину расстегнутое.
Снова укол под ребра, и ледяной узел затягивается в животе.
Чувствую как руки начинают дрожать еще сильнее.
...Ваза разлетается на осколки, играющие разноцветными бликами на ярком свету. 
А мне тяжело дышать. 
Ощущение будто я в западне. Стены начинают двигаться друг навстречу другу.
Выключаю свет, становится чуточку легче. Но накатывает предчувствие скорой гибели, конца.
Никак не могу придти в себя, поэтому шатаясь, ползу в ванну умываться. Увидев свое отражение в зеркале, замираю с открытым ртом.
Всклокоченные волосы. Тушь черными подтеками покрывает щеки, будто я ревела, не жалея слез.
Я ревела? Странно. Я не люблю реветь.
Начинаю умываться ледяной водой, с мылом, потому что иначе не отмыть черные разводы, въевшиеся в кожу.
...Осколки вазы сияют все ярче, становясь все больше и больше перед внутренним взором, пока не занимают все вокруг. На гранях играет свет, они переливаются, идут волнами, превращаясь в свинцовую поверхность зеркала, из глубины которого стремительно приближается образ человека.
Это Зорин. Он все ближе, и вот уже будто стоим лицом к лицу. У него закрыты глаза, сжаты кулаки.
Хочу отступить на шаг, но не получается. Страшно.
Артем медленно открывает глаза. Они чернее ночи и в них нет ничего кроме ненависти.
С всхлипом отшатываюсь в сторону, выныривая из безумного виденья.
Понимаю, почему было так больно. Пока мозг дрейфовал, сердце билось в агонии, умирало, захлебывалось кровью.
Боль в груди превращается в бушующий пожар, когда вспоминаю события вчерашнего вечера. Про то, как напилась. Про Макса. Про появление мужа. Про убийственный разговор.
Истерично мотаю головой, не в силах поверить, что это произошло на самом деле. Последние воспоминания, как он смотрит на меня, не скрывая презрения, а потом уходит.
Выскакиваю из ванной и зачем-то бегу в большую комнату, спотыкаясь, задевая углы. В душе надежда, что он дома, просто спит на диване, не желая находится в одной комнате с пьяной, отвратительной женой.

Страница 18