Мое собачье дело - стр. 20
– Оленька, на самом-то деле, что тут такого? Человек воды просит.
– Вы просто даже не подозреваете, что это за личность! – буквально орала Ольга. – У него там за углом козырь припасен. Он и меня так заманил в свои паучьи сети, и Маринку, и Клавдию Ивановну с проходной стройкомбината.
– Козырь? – непонимающе спросила заведующая.
– Это же Коля Чепуха, у него, Ирина Андреевна, там псина ученая сидит. Давай, Николя, покажи представление, а мы посмотрим.
Оля встала, скрестив руки на груди.
Ларионов отошел в сторону, поправил пятерней упрямую челку и жалобно начал читать Лермонтова. Взгляд он устремил в бесконечную сумрачную даль, которая находилась где-то над крышей пекарни.
«Нет, я не Байрон, я другой,
Ещё неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой…»
И все было бы трагично и камерно, если бы не задуманный Николаем фокус. Как только он начал читать стихи, из-за угла выдвинулся Икар. Он подполз к ногам дрессировщика и, приподнявшись, принял позу зайчика. В пасти он держал одинокую багровую розу.
– Глаза бы мои не смотрели на это творчество, – Ольга брезгливо сплюнула и удалилась. А вот на новую заведующую номер произвел неизгладимое впечатление. Она начала подпрыгивать на месте, хлопая в ладоши, ее «химия» пружинила в такт. Икар подошел к ней, передавая цветок. И она… кинулась на тощую грудь Николая Ларионова.
– Это судьба, – прошептал ей на ухо Коля, приобняв за талию. – Посадим же твой пылающий самолет одиночества на мой запасной аэродром чувственности!
– А где герой представления? – утирая слезы радости, прошептала в ответ Ира. – Познакомь нас.
Ларионов огляделся, Икара рядом не было. Но уже через мгновение он понял, где его искать. У проходной строительного комбината раздался истошный крик. Коля одарил возлюбленную поцелуем и побежал на звук. Орал молоденький сержант, водитель новенького служебного BMW.
Когда дрессировщик прибыл на место преступления, он увидел следующее. На переднем сиденье пассажира примостился Икар. Оборону он занял надежную, огрызаясь на возгласы вояки рыком и оскаленной пастью.
– Твой? – зло выкрикнул сержант, зыркая глазами. – Забирай его нахрен. Сейчас мой полковник спустится из конторы, и нам всем кирдык. Я только вчера чехлы из чистки забрал.
– Упс, – констатировал дрессировщик, – боюсь, что малой кровью мы не отделаемся.
– Давай не выеживайся, тебе говорят, – негодовал сержант, – забирай своего волкодава, вытаскивай его за шкирку из машины.
– Не получится, – спокойно парировал Николай. – Дело в том, что у него машины – это пунктик. Его мясом не корми, а дай покататься. И лучше бы с открытым окном. Знаешь… чтобы ветер в пасть и слюни по ветру.
– Ты что, идиот? – сержант вытянулся в струнку при виде приближающегося полковника строительных войск.
– Что здесь происходит? – голос у командира был тяжелый, немного простуженный.
– Товарищ полковник, вот у нас тут овчарка. Не имеем возможности извлечь. Требуется… покатать!
– Чего-чего требуется? Ты что, на осеннем солнышке перегрелся? Тебе плохо, Володенька? Может, к доктору?
– Покатать его нужно, – попытался разъяснить Ларионов, но уперся в железобетонный взгляд полковника.
– А ну пошел вон из моей машины! – полковник попробовал замахнуться на немецкую овчарку.
Икар ощерился. Полковник испуганно отпрыгнул в сторону, утирая вспотевший лоб служебным платочком цвета хаки.