Мертвые кости, живая душа - стр. 23
Мойра дернулась в ужасе, ее окатило такой волной мрака и глухого отчаяния, что в глазах потемнело, и в мыслях тоже. Казалось бы, всего ничего они вместе и пробыли, но опасности и страхи намертво привязали девушку к древнему Святому, и потерять его было больно физически – словно третий раз она теряла Альдо.
Она рванула к Святому, почти отталкивая хозяина, откуда только силы взялись, и уставилась, с дрожащими веками и губами, на тусклую табличку.
Она была пуста, и голова Святого, безвольно склоненная набок, показывала, что ошибки тут быть не может.
– Святенький Гаальчик, – Мойра бухнулась на колени, ткнулась головой в его руку и колени, покрытые бархатом, и глухо выдохнула. – На кого же ты меня покинул? Как же я теперь дойду? Ты ж мне обещал, что дойдем до Святого Престола вместе! И я обещала. Что доведу тебя. А теперь что?..
– Святой … помре? – уточнила женщина, которая уже было подошла к ним, чтобы в самом деле спросить про исцеление. – Батюшки! Батюшки! Что ж такое то, Святой нас спас и сам почил? Отдал за нас свою силушку, свою жизнюшку!..
Люди кругом зашумели, волнуясь, обсуждая. Кто-то измышлял уже, как и куда нести мощи, кто-то всхлипывал пуще Мойры, кто-то начал молиться. Сама Мойра никак не могла собрать себя, снова и снова переживая все моменты своего пути, и вторая, мученическая смерть Альдо, который отвлек от нее крестьян, смешивалась для нее со смертью заботливого Святого. Хозяин, оберегая ее, даже отогнал остальных подальше, признавая ее право на прощание и скорбь без суеты, а потом кто-то коснулся ее лба твердым и упрямым, требовательным движением.
Мойра встрепенулась, поднимая заплаканное, гневное лицо, но тут же замерла в удивлении и сомнении. Это был Святой Гаало – в полной тишине, тут же воцарившейся вокруг, он выпрямил неловко шею и еще раз постучал Мойру по лбу.
Она тут же метнулась взглядом на табличку, но там, ниже его помутневшего имени, ничего толком нельзя было разобрать. Буквы смешивались в неясную вязь, в которой было больше “с” и “ш”, чем всего остального.
– Святенький Гаальчик? – с прерывистым всхлипом спросила она. – Ты с нами еще, Святенький Гаальчик?
Снова череда бесконечно перемежающихся “с” и “ш”, с проблесками других букв.
– Что там?! Что там, родимые?
– Да что творится-то?
– Чудо творится, – оборвал всех хозяин постоялого двора. – Тихо вы.
Слова начали складываться из разрозненных букв, медленно, куда медленней, чем раньше.
“Дойду с тобой я”, – сказал Святой Гаало. – “Бо обещал тебе.”
– Святенький Гаальчик, – Мойра обхватила его колени, чувствуя в этот момент такой прилив счастья и надежды, что хватило бы, чтобы осветить целый мир. – Мы дойдем вместе, как собирались! Ты войдешь в хор Святых, а я испрошу прощения, и все будет хорошо, так ведь?
“Молись и надейся, дочь Мойра, бо невелик твой грех”, – он постучал Мойру по лбу, и она, засмущавшись с чего-то выпустила его. – “Иссякли силы мои, слаб я. Последнее чудо было явлено, и более не будет”.
– Я с вами на телеге кого-никого из мужичков отправлю, – пообещал хозяин. – Только благодаря Святому мы в живых-то и остались.
– Спасибо, – Мойра с благодарностью посмотрела на него, думая, что, может, живые и не так уж плохи. Вот хозяин, например, оказался очень даже ничего, а та женщина и сама ей помогла в ужасном ночном бою, и других заставила.