Медленный яд - стр. 12
— Илья, — зовет меня Алина, и я останавливаюсь, чтобы дождаться ее, — это… твоя бывшая?
И я так некстати вспоминаю, как выглядят вблизи пухлые губы Влади, которые она презрительно кривит глядя на меня.
— Чокнулась? — даю понять Алине, что она несет бред, и та лишь недовольно пожимает плечами. — Поехали домой, прогулки на сегодня окончены.
8. Глава 4. Илья.
Каждый понедельник начинается с планерки все в той же «душилке». Я прихожу в числе последних, занимая свободное место так, чтобы видеть доску, выступающего и никого более. Подпираю подбородок кулаком, выслушивая цифры за неделю, отмечая в каком жилом комплексе подвисают продажи.
В какой-то момент зрение перестает фокусироваться на исписанной зеленым маркером доске, и я ухожу в себя.
Вчера Алина в первый раз пыталась устроить сцену ревности, но я, раздраженный встречей с Влади, просто молча отвез ее домой, высаживая у подъезда.
— Поднимешься? — спросила она в конце, глядя перед собой. Я отрицательно мотнул головой, и девушка покинула машину, не прощаясь.
Какого хрена? Почему этой чертовой бабе удается доставать меня даже в те моменты, когда она не рядом?
Я поворачиваюсь, услышав ее голос. Она что-то внушает Олегу, а остальные молчат. Сосредоточившись на лице друга, сплошь усеянном глубокими следами от подростковых акне, вслушиваюсь в ее речь.
— … тогда скидки будут оправданы, — завершает Влади, но я тут же включаюсь в разговор:
— Разве мы не планировали отказаться от скидок? Покупатель должен брать квартиры и без дополнительной стимуляции рублем.
— Поэтому на прошлой неделе было всего тридцать звонков в «Лесном доме» и всего три платной брони, — парирует девушка, даже не поворачиваясь ко мне.
— Значит, надо повышать ценность продукта. Со скидкой любой дурак сможет, пока цены не финишные, я считаю, дожимать клиентов нужно другим.
Дальше в разговор она уже не ввязывается, обиженно отталкиваясь от стола. Теперь я периодически возвращаюсь к ней взглядом, оценивая тонкую черную майку на бретельках, похожую на шелковую, обтягивающую большую грудь.
Я помню Александру Влади с тех пор, как ей исполнилось десять, а мне шесть. До этого воспоминания о ней — лишь смазанное пятно, но в тот день, когда мы собрались в гостях у их семьи, она играла нам на пианино — сначала “К Элизе», потом еще две мелодии, которые я не запомнил. А после папа попросил научить меня, и всем так понравилась идея, что они стали уговаривать и меня, и Влади. Я сопротивлялся, не желая заниматься девчачьими развлечениями, и так пытался избежать чужих рук, подталкивающих меня к пианино, что споткнулся и расшиб колено.
Я помню кудахтанье родителей, чужой тетки, чье имя вылетело из памяти за давностью лет. На коже расцветало зеленое пятно вокруг алой раны, мама дула, чтобы рана не щипала, я сдерживал слезы, чтобы не зарыдать от обиды, а Влади стояла в сторонке, наблюдая за мной. Как всегда, такая отстраненная, точно ей дела нет до окружающих.
Темные волосы, заплетенные в две дурацкие косы с огромными колючими бантами, короткое бледно-желтое платье, гольфы выше колен — типичная профессорская дочка.
— Хочешь, сыграем «Собачий вальс» в четыре руки?
Я не понимаю, о чем она, но соглашаюсь. Ей отказывать мне не хочется, и последующие полчаса Саша учит меня, терпеливо повторяя снова и снова, когда я ошибаюсь. К концу вечера нам удается развлечь уже основательно подвыпивших гостей, и нам хлопают, заставляя краснеть.