Матросская Тишина - стр. 35
Яновский сел и тут же заметил, что генерал нажал кнопку в селекторе.
– Слушаю вас, товарищ генерал! – раздался за спиной Яновского приглушенный голос дежурного капитана.
Генерал взглянул на наручные часы и бросил через плечо Яновского капитану:
– Двадцать минут меня не будет.
– Понял вас, – четко ответил капитан, и Яновский услышал за своей спиной глухой хлопок притворенной двери.
– Говорил мне о вас Гордей Каллистратович. Просил помочь, чем можем, – сказал генерал, пододвигая Яновскому пачку сигарет. – Курите?
– Спасибо… – Яновский размял сигарету, прикурил от зажигалки генерала, протянутой через стол.
– Как точно формулируется тема вашей диссертации? – спросил генерал.
Яновский назвал тему. Генерал встал, прошелся вдоль стола, опустив голову, словно что-то выискивал глазами на солнечных квадратах до блеска натертого паркета.
– Замах широкий. На эту тему можно написать десятки фолиантов. Жгучая социальная проблема!.. – И он почти по слогам повторил тему диссертации Яновского: – «Воспитание подростка в семье». Я бы эту тему сузил до такой примерно формулировки: «Педагогические срывы в воспитании подростков в семье и их последствия».
– У меня эта тема, Иван Николаевич, идет отдельной главой, – вставил Яновский, воспользовавшись паузой генерала.
– В одной главе этой теме, пожалуй, будет тесно. А впрочем, не я вам судья. У вас все утверждено на кафедре, оговорено с научным руководителем, и, как мне представляется, у вас не за горами защита. Я правильно говорю?
– Да, месяца через два-три планируется защита. – Яновский почувствовал, что перед ним не просто генерал, наделенный высокой административной властью, но человек образованный, мыслящий глубоко и остро.
– Какую бы помощь вы хотели видеть со стороны нашего министерства, а если точнее – со стороны инспекции по делам несовершеннолетних?
– В главе, как вы ее назвали, «Педагогические срывы в воспитании подростка в семье и их последствия» у меня все примеры негативной педагогики заканчиваются тем, что мои подростки, как правило, становятся объектами карательных функций государства.
– То есть, проще говоря, на них заводится дело, их сажают в следственные изоляторы, если в этой мере пресечения есть необходимость, а потом предают суду? Вы это хотели сказать?
– Да, вы правильно меня поняли, Иван Николаевич.
– И чего же вам недостает в вашей работе?
– Мой научный руководитель на этот счет выразился образно: конкретных лиц с нелегкой драматической судьбой в своей диссертации я довожу до скамьи подсудимых, а дальше не решаюсь, как он выражается, нырнуть следом за ними в омуток неволи, чтобы посмотреть, как они там живут, как страдают, как трудятся…
– Сказано броско, с претензией на красивую аналогию, но, посуществу, глубоко ошибочно. Воспитательнотрудовые колонии в нашей стране – это совсем не омут неволи, где гибнут люди, а строгая трудовая вахта, которая закаляет волю, укрепляет нервы и дает подумать молодому оступившемуся человеку над тем, как он жил до этого «омута» и как ему предстоит жить дальше. Следственный изолятор и колония трудового воспитания располагают к размышлению. Там на это хватает времени. – Генерал опустился в кресло, закурил и, постукивая дымящейся сигаретой о ребро мраморной пепельницы, продолжал: – А то, что конкретные надломленные судьбы молодых людей вы в своей диссертации не прослеживаете на дорогах, по которым они идут со скамьи подсудимых, – это пробел в вашем исследовании. Опираясь на собственный опыт работы с несовершеннолетними правонарушителями, заверяю вас, что никогда подросток не бывает таким исповедально искренним, каким он бывает, когда его лишают свободы, когда он на мир взирает через решетку толстых стен тюрьмы или через колючую проволоку. Это очень тяжело. Он перед вами вывернет наизнанку душу, поведает о многом, расскажет правду, которая ему открылась только после того, как за ним закрылась железная дверь тюремной камеры. Из руды его биографии вы извлечете такие самородки идей и обобщений, которые диссертацию вашу поднимут на несколько витков выше, в нее ворвется свежий ветер жизни, и эта жизнь, с ее горечью, болью и слезами, смоет со страниц вашей диссертации всю пену псевдоакадемических абстракций, на схеме которых нынче многие ловкачи от науки лепят, а точнее – монтируют свои диссертации и научные монографии. – Генерал о чем-то задумался, отчего брови его изогнулись крутыми дугами и сошлись у переносицы, образовав глубокую поперечную морщину. – Хотите послушать мой совет?