Любимец моих дьяволов - стр. 86
- Торопишься к жениху?
– Мои отношения с Антонио тебя не касаются.
- Когда свадьба? Пригласишь? – проводит руками по моей спине и кладет ладони на шею. – Он правда тебя возбуждает? Такой пижон…
И внимательно в мое лицо всматривается. А глаза такие холодные, ядовитые. Жгут как крапива. Упираюсь ему в плечи, в попытке отстраниться, но Якоб не отпускает.
- Опусти! Не хочу обсуждать с тобой свою личную жизнь.
- Врушка. Нет у тебя никакой личной жизни.
И наклоняется к моему лицу, так, что его губы почти касаются мои губ:
- Правда, хочешь его? Как меня? Как у нас с тобой было? Настолько, что болит внутри…
От его слов сердце бьется так сильно, что не могу говорить. Штаховский придвигается еще ближе и проводит кончиком языка по моим губам. Меня точно горячей волной обдает. Снова пытаюсь оттолкнуть, но теперь Якоб целует меня все сильнее, давит на губы своими губами, проникает языком со все нарастающей страстью. Мое сопротивление ему нисколько не мешает, кажется наоборот, он упивается им.
Как же мне хочется ответить на этот поцелуй с равной страстью! Держусь из последних сил, а вот Якоб ни в чем себя не сдерживает. Его ладонь накрывает мою грудь, лаская через платье. Вторая рука ложится на талию, ползет ниже, под юбку. И тут начинаю отбиваться. Он ласкает меня как шлюху, воспринимает таковой, опять, всегда! Наверное, я и есть шлюха – ведь даже осознавая это, возбуждаюсь, стоит Якобу лишь коснуться меня. Кожа покрылась мурашками, соски налились и отвердели. Я даже забыла, что мы посреди танцпола. Стоило ему только дотронуться - готова прямо тут отдаться, в толпе людей.
Это ненормально. Это безумие.
Собираю остатки воли и отталкиваю Якоба. Но он не поддается, тогда бью его по щеке, сама не ожидала что пощечина выйдет такой сильной... Его лицо дергается – в глазах недоумение. Такого он не ожидал от меня. Думал всегда на все готова. Отпускает меня. Прищуривается.
- Если тебе так нравится обманывать себя, продолжай. Есть бабы и посговорчивей.
Просто отлично! Хуже невозможно и придумать фразы. Снова в дерьмо макнул. Не вышло – развернулся и уходит к Машке… Дашке, Глашке...
Сволочь!
Якоб уходит, а я настолько ошеломлена и раздавлена, что не могу двинуться с места. Тут меня и находит Антонио:
- Что с тобой, детка, ты такая бледная?
- Пить хочу, - буркаю первое что пришло в голову.
- Прости, меня отвлек старый приятель, никак не мог от него отделаться. Ты искала меня?
- Конечно искала, - вымученно улыбаюсь парню. Не знаю, что еще сказать ему. Очень хочется уйти от этого шума, побыть одной…
Антонио берет меня под руку и провожает к бару. Предлагает стакан воды, который жадно выпиваю до дна. Из динамиков льется грустное танго, и мне хочется рыдать. Едва сдерживаюсь.
- Время позднее, - говорит принц. – Кажется, вся наша компания навеселе. Не стоит садиться за руль в таком состоянии. Я снял несколько номеров в гостинице, неподалеку.
Меня колотит озноб, не смотря на душную ночь. Антонио набрасывает мне на плечи свою тонкую ветровку и помогает пробраться через толпу к выходу. А я могу думать лишь об одном – что вообще все это было? То полный игнор, то страстный танец, поцелуй… Зачем Якоб поцеловал меня? Чтобы лишний раз доказать, что стелюсь перед ним? Скорее всего так и есть. Я не нравлюсь ему. Никогда не нравилась. Он использовал меня в доме Бурмистровых, как щит. Выплеснул свою страсть к Мотыльку, но все равно к ней побежал, стоило только кончить. Как же мерзко, противно. Ненавижу себя, за то что танцевала с ним, не оттолкнула сразу. Не смогла показать полное безразличие. За то что никак не получается поставить его на место. Причинить ответную боль, такую же сильную, какую он причиняет мне… Я должна выкинуть из головы Штаховского раз и навсегда. Сколько можно позволять вытирать о себя ноги?