Катя и Катерина - стр. 4
Последнее высказывание почему-то сразу приободрило Катю и разрушило все ее сомнения. Она голодным коршуном набросилась на еду и, хоть понимала, что ведет себя неприлично, ничего не могла с собой поделать. Она наваливала себе в тарелку все подряд, без разбору, и тут же тащила в рот. Глотала, почти не разжевывая. И пока ее правая рука с ложкой тянулась к какому-то одному блюду, левая в то же время прямо пальцами хватала еду из другого. От стыда по Катиным щекам потекли слезы, но остановиться она не могла.
Катипап сначала смотрел на нее с нескрываемым недоумением, но потом перевел взгляд на дочь и опять хлопнул по столу.
– Катерина! Прекрати сейчас же!
– А чего? – гыгыкнула ведьмочка. – Гостья же, пусть покушает как следует.
– Немедленно прекрати! – вскочил с лавки Катипап.
– Да ладно, ладно, – буркнула Катина «проекция», а сама Катя почувствовала, что больше не хочет есть. Причем, не просто не хочет – она просто смотреть на еду не могла! Ее вновь замутило.
– Катер-ррина! – зарычал на дочь Катипап.
– Да я ничего и не делаю! – вскинулась та. – Она просто обожралась.
– Выбирай выражения! – завопил хозяин дома, но увидев, что Кате совсем плохо и ее вот-вот вырвет, снова сунул ей под нос кружку.
Вкус и запах у напитка были другими, но не менее приятными, чем у первого. И дурнота после него прошла столь же стремительно.
– Вот, – горестно вздохнул Катипап. – Теперь ты убедилась? С ней срочно нужно что-то делать. Еще немного – и будет поздно. Так что выручай, Катюша.
Катя хотела запротестовать, но, посмотрев в глаза лесной нечисти, увидела в них такую непритворную грусть, что у нее язык не повернулся сделать это. Она лишь спросила:
– Но что я могу? Ведь я совсем маленькая! И я не… – Она запнулась и замолчала.
– Не ведьма, ты хотела сказать? – с печальной улыбкой посмотрел на нее хозяин дома. – Ты разве не слышала, что я тебе говорил насчет вашей конгруэнтности?
– Слышала, – кивнула Катя, – но ничего не поняла.
– Если кратко и совсем уж, как у вас говорят, «для чайников», – забарабанил по столу пальцами Катипап, – ты и она – это одно и то же. Только она отражается здесь, а ты там.
– От чего отражается? – заморгала Катя.
– От вашего исконного, оригинального, так сказать, объекта… – вновь было начал свою заумь Катипап, но его вдруг оборвала дочь.
– Ладно, пап, перестань нести ересь, – сказала ведьмочка неожиданно серьезным голосом. – Расскажи ей лучше, что именно ты собираешься сделать. Пусть ребенок порадуется. – Она все-таки не удержалась и снова гыгыкнула.
«Первое, что нужно с ней сделать, – подумала Катя, – отучить от дурацкого гыгыканья». А Катипап снова вздохнул:
– Да, да, конечно, я расскажу. Но для начала я хочу, чтобы Екатерина поняла, что она не простой человек. Или даже… что она…
– …не человек вовсе, – докончила за него дочь.
Катя вздрогнула.
– Вы хотите сказать… – непослушным языком пролепетала она, – что я тоже… ведьма?..
– Почему «тоже»? – грустно посмотрел на нее ведьмак. – Если честно, я уже устал объяснять: вы с моей дочерью – часть одного целого. И, собственно, ведьма – это не вполне правильное именование вашей сущности.
– Зато точное, – гыгыкнула ведьмочка.
– Но… как же… – продолжала лепетать Катя. – Ведь меня родила… мама.
– Ты не поверишь, но меня тоже, – усмехнулся Катипап. – Мамы, знаешь ли, у всех есть.