Фатальные пятнашки - стр. 24
— Вон оно как, — теперь уже я протянула. Я, конечно, заметила такое неожиданное внимание к своей персоне и стало страшновато, но всё-таки обидно было больше. Врал Князь, наверное, когда говорил, что их клан перешёл на какой-то практичный метод питания. — Думаешь только ужином?
— Да кто этих вампиров знает. Может и исследовательский интерес к тебе проявит. У тебя в крови кто только не отметился, всё-таки вы ведьмы немного не разборчивый народ.
— Да иди ты! — Окончательно разозлилась, крепко сжимая черенок метлы. Знает же гад, что тема для меня болезненная и промолчать не может. Как будто я виновата в том, что у меня дед демоном был. — Лучше расскажи, как перед матушкой оправдываться будешь?
— Правду скажу. — Искренне заверил он, и я им на мгновенье восхитилась, пока он не продолжил. — Скажу, что ты сбежать решила, а я следить за тобой отправился.
— Ну, ты Федька и гад. Бессовестный, беспринципный и самый настоящий... — Начала проникновенно ругаться, но была перебита.
— Викуль, ну что ты начинаешь, а? Я, между прочим, может быть всегда мечтал стать этим, как там его... разведчиком! — Вспомнил он всё-таки то, кем мечтает стать и гордо добавил, — двойным.
— А тройным не хочешь? — Скептически уточнила. — Да тебя с твоей хитрющей мордой даже на слёт ведьм не пустят, чтобы не дай высшие силы, секрет какой не узнал и врагам не продал. У тебя же вся твоя ненадёжность на морде написана.
— Не правда! Ты же не замечала, что я с твоей матушкой уже давно, ой... Вик, а чего это ты на меня так смотришь? — Запоздало заметил фамильяр моё выражение лица.
— Да так, раздумываю над предложением матушки закопать тебя в лесочке неподалёку. — Отмахнулась от него, погружаясь в свои невесёлые мысли. Я-то думала друг, а он... Предатель!
Больше мы с ним не переговаривались и не пререкались, молча преодолев оставшийся путь до дома. А вот у порога оказалось неожиданно шумно. Да настолько неожиданно, что я совершенно некультурно открыла рот, глядя на скопление у моего порога многочисленного маленького народа, что привык жить в тени и не показываться на глаза людям, чтоб их за нечисть не посчитали и из дома не выгнали.
— Хозяюшка, — громко и высоко, а главное жалобно протянул Пётр Степанович, мой домовой, стоило ему меня увидеть, — родненькая! Да что ж это делается-то?
— Что произошло в моё отсутствие? — Сурово поинтересовалась, складывая руки на груди.
И ладно бы он мне сразу докладывать стал, так нет же, он к своим сородичам повернулся с криком: «Спасибо за помощь, уважаемые. Мы с хозяюшкой отблагодарим вас по высшему разряду, но немного позже. А теперь простите, но я вынужден просить вас откланяться. Дальше хозяюшка и сама справится». И только потом он очень довольный собой, под одобрительный гул, расходящихся домовых, повернулся ко мне.
— Э... — только на это меня и хватило, созерцая такую наглость от всегда тихого и скромного домового, настолько тихого, что я иногда и забываю, что он у меня вообще есть.
Спешно спрыгнула с метлы и поторопилась в дом, потому что домовые, конечно, в основном разошлись, но они хоть и маленький народец, а любопытством не обделены, так что несколько зевак остались на прохожей части и сейчас, как и я, слушали плаксивые завывания чем-то сильно напуганного моего домового. А он у меня мужчина в возрасте, и я впервые за всё время нашего с ним сотрудничества вижу его в таком плачевном состоянии.