Девчонка с изнанки - стр. 102
На мебели, на подлокотниках дивана и на перекладинах стула невооружённым взглядом был заметен слой пыли.
Никаких обогревательных приборов я не видела, но в комнате было довольно жарко. Видимо, тёплый воздух подавали по вентиляционным каналам.
Марек вошёл в комнату.
– Ну как, осмотрелась?
– Ты тут порядок когда-нибудь наводишь?
– Когда-нибудь навожу, – кивнул он. – Знал бы, что ты приедешь, прибрался бы. А так… меня устраивает.
– Один живёшь?
– Систер, я тебя умоляю, какая женщина в здравом уме со мной свяжется? – фыркнул Марек.
Я кивнула на холодильник:
– А что у тебя вся техника изоляторами оклеена?
– А, – проворчал Марек. – Мера предосторожности. Это меня доконает когда-нибудь. Я даже бреюсь станком, у меня электробритвы в руках горят и разваливаются.
– Ты что, не научился до сих пор себя в руках держать, когда надо?
– Так бреюсь-то я по утрам, а по утрам не всегда себя в руках удержишь…
– Конечно, судя по порожним бутылкам…
Марек как-то странно заулыбался, поджал губы и принялся качать головой.
– Что? – не поняла я.
– Наконец-то появился человек, которому не всё равно, сколько я пью… – чуть ли не с умилением пробормотал Марат. – Систер, не волнуйся. То, что ты видела в холодильнике, это не пойло, а универсальное лекарственное средство: успокоительное, снотворное, обезболивающее, антисептик и антидепрессант в одном флаконе. А лекарствами я не злоупотребляю.
– А то, что под столом?
– Вот как раз бутылка обезболивающего и бутылка антисептика. Голову разбитую лечил.
– И как твоя голова?
– В порядке, – отмахнулся Марек и, подсев к столу, взялся за свой ноут. – Сейчас ещё немного, систер, закончу с делами, и поговорим.
– Как там мои пассажирки?
– Да ничего. Старшая что-то совсем не в своей тарелке, перепугана насмерть. А малышка молодец, бойкая такая красавица. Ей бы зажмуриваться почаще, а то взгляд прямо до печёнок доходит.
– Ты там передай своим печёнкам, что девочке пятнадцать. И если что не так, Шокер за свою дочь, скорее всего, просто убьёт.
– Зря ты так. Я никогда не позволяю лишнего ни себе, ни своим людям, – строго сказал Марек. – Кстати, они обе совершенно равнодушны к тому, что их ждёт. Никаких пожеланий, ни по поводу имён, ни по поводу размещения. Здесь впервые, ни одного языка изнанки не знают, никаких профессий нет. На любой вопрос в ответ плечами пожимают.
– Это две домашние гатрийские барышни. Они не знают, чего им желать. Их забрали из тёплого безопасного гнёздышка, оторвали от тех, кто любил и защищал, привезли в странное зловещее место, где бродят грубые мужики в камуфляже, и бросили на твою милость. Делай с ними, что хочешь, бро. Командор сказал, что ты знаешь, что делать.
– Конечно, я знаю, – вздохнул Марек.
Его пальцы быстро забегали по клавишам. Он искал что-то в гатрийской базе данных. Наконец, на экране появился портрет Шокера и сопроводительный текст.
– Ага, ну вот хоть есть легенда, к которой можно прицепиться. Андрей Иванович Ерёмин…
– Ты хочешь связать девочку с Шокером? Нельзя, Марек! Шокер под трибуналом у терракотовых!
– Нет, связывать их я не буду, но информация мне пригодится.
Он ещё несколько минут что-то набирал в ноуте. Потом вынул из заднего кармана небольшой телефон, заклеенный изолятором, положил на стол. Достал из ящика стола ещё одну трубку, положил рядом.